Безжалостное обольщение

Анжелика имеет к ней отношение, поскольку желает ей зла, и если Доминик думает, что официальную любовницу нисколько не тревожит его интерес к Женевьеве, то ему придется признаться в своем глубоком заблуждении.

— Я… я пошла за ней, — запинаясь начала Женевьева, — когда она… она вышла из дома, и…

— Что-что ты сделала? — прогремел он.

— Пожалуйста… ты не понимаешь, — поспешно перебила Женевьева, — я сама не понимала, зачем это делала, но ты должен выслушать то, что случилось.

Доминик сел на краешек стола и неподвижно уставился на нее:

— Тебе придется быть очень убедительной, Женевьева. — В его, казалось бы, мягком тоне слышалась неприкрытая угроза.

Женевьева нервно сглотнула и безо всякой преамбулы выпалила:

— Вуду. Анжелика отправилась на вудуистскую службу в какой-то ужасный квартал города, где сплошные бордели и пьяные матросы… — Женевьева поежилась.

Доминик ничего не сказал, даже не пошевелился, губы его оставались плотно сжатыми, глаза холодными, как острые и пронзительные льдинки.

— Я вошла в их храм вслед за ней. В конце концов, я думала, что мне ничто не грозит в этой одежде, только Анжелика знала, что я там чужая, но я надеялась, что, если буду держаться от нее подальше, в тени…

— Ты проникла на вудуистское ритуальное действо? — переспросил он, не веря своим ушам. — Даже ты не смеешь вторгаться в столь сокровенные места.

Женевьева опустила голову. Из-за паники она и не подумала о нравственном аспекте своих действий, о том, что она подглядывала за самым тайным обрядом, принадлежащим иному культу.

— Я не подумала об этом. Я просто вошла туда.

— Это вполне в твоем духе — просто входить. И я намерен тебя отучить от этой привычки. Ладно, рассказывай дальше. Полагаю, самое важное впереди.

— Да. — Она еще раз глубоко, прерывисто вздохнула. — Они произносили какие-то заклинания, исполняли ритуальные танцы и песнопения, предназначенные для нескольких людей, находившихся в комнате. Одной из них была Анжелика. Это касалось тебя и меня.

— Продолжай, — нетерпеливо сказал он, по-прежнему неподвижно сидя на краешке стола.

— Они молились за то, чтобы ты вернулся к Анжелике, а со мной случилось что-нибудь плохое. Я не поняла частностей, но общий смысл был достаточно ясен. — Женевьева закусила дрожащую губу. — Ты представить себе не можешь, как это было ужасно — слышать проклятия в свой адрес. А потом все обезумели от бешеного барабанного ритма, от танца и спиртного… какого-то жуткого, огненного напитка…

— Ты его выпила! — Доминик, все еще не веря своим ушам, покачал головой.

— Мне было интересно, — потупясь, призналась она. — И потом у меня не было выхода. Когда начались танцы и поднялся страшный шум, я не знала, что делать. А потом они убили цыпленка. Повсюду была кровь, и я убежала.