Забудь обо мне

Алиса в длинном темно-сером пальто, тяжелых ботинках, больше смахивающих на обувь лесоруба, и розовой шапке с кошачьими ушами.

Сама, без приглашения, садится в машину, но на заднее сиденье.

Дурная молчаливая сцена.

— Что это? — спрашивает Алиса, когда протягиваю ей обычную картонную коробку, которую сам сделал на работе. Пришлось вспомнить чертово оригами, за которым убивал время на скучных лекциях еще в универе. Не дождавшись моего ответа, открывает. Достает ключ с брелоком в виде черепахи. — Ключи от твоего сердца? — пытается иронизировать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— От моей квартиры. — Как же хреново разговаривать вот так — глядя на нее в зеркало заднего вида, но ближе пока и не стоит. — Приезжай, когда… В общем, я буду тебя ждать, Динамщица.

Она не выглядит удивленной.

Хотя, что я вижу на ее лице в маленьком продолговатом зеркале, в тени, а теперь еще и повернувшуюся к окну?

— А где Дина? — спрашивает без особого интереса.

— Мы расстались.

Можно, конечно, рассказать, как она нагрянула без предупреждения, не оставив мне выбора. И даже что сразу после этого я уехал на работу. И все остальное тоже, потому что если я в чем-то и виноват перед Алисой, то только в том, что не сказал правду с самого начала. Сейчас кажется, что она бы все поняла и дала мне пару дней разобраться с Диной.

Но Алисе все это не интересно. По женщине, даже когда ее лицо скрыто серой тенью, всегда видно, что она хочет услышать, а о чем лучше не говорить.

Алиса кладет ключи в коробку, закрывает ее крышкой.

Вертит и перекладывает из ладони в ладонь.

— Ну и сколько у меня есть времени? — еще один вопрос, но на этот раз она отвечает на мой взгляд в зеркало.

Впервые в жизни вот так спокойно выясняю отношения.

Наверное, потому, что у нее уже перегорело, а меня до сих пор слегка штормит.

Первый раз в жизни я творю такую романтичную хрень. Тем более, с девушкой, с которой даже не трахался. Тем более, с малолеткой, с которой — вот парадокс — так до сих пор и не знаю, что делать.

— Алиса, я же сказал, что буду ждать.

— Десять лет? — язвит она, прищуриваясь.

Криво усмехаюсь в ответ.

— Так и знала, что у мужского «я буду ждать тебя всю жизнь» все равно ограниченный срок годности.

— Не передергивай, Динамщица, о всей жизни речь не шла.

— Ты все-таки феерический долбоёб. — Она качает головой и как-то совсем по-детски дергает кошачье ухо на шапке.

Но кладет коробку с ключами в рюкзак.

Выходит, не сказав на прощанье ничего.

Чихнула бы хоть ради приличия.