Забудь обо мне

— Выпрашиваешь прямо, Зай, — прищелкивает языком — и через мгновение мой зад обжигает крепким шлепком.

— Ты больной?! — ору я, топая ногами и пытаясь огрызнуться.

Ни слова в ответ.

Только еще крепче прижимает мою голову щекой к стене, проталкивает член между ягодицами.

Я вздрагиваю, проглатываю непрошенный стон.

Снова и снова, пока этот гад просто дразнит, водя головкой по моей влаге и едва притрагиваясь ко входу.

Когда-то я бы сказала, что вот такой грубый секс — это против воли и про плохие игры в доминирование. Но с Бармаглотом всегда было так: он вел, он меня имел, он вертел мною, как хотел, прости, господи, драл во всех позах, пока я не начинала хныкать и просить пощады, а потом валялся рядом довольный, как сытый котяра.

Я знаю, что он не сделал бы мне больно тогда и не сделает сейчас, но все же, когда его член резким жестким толчком входит в меня почти на всю длину, я кусаю губы и чувствую, как на веках собирается соль слез.

Черт.

Проклятье!

— А так достаточно клево, Зай?! — Сильные пальцы забирают в пятерню мои волосы, вынуждая немного развернуть голову, чтобы он мог провести зубами по линии челюсти. — Как тебе такой расклад: ты вертишь задом — тебя жестко ебут? И больше никакой, блядь, ванильной хуйни!

— Пожалуйста… — О чем я прошу — кто бы мне самой сказал?

— Да-да, Зай, все, что попросишь.

Он просовывает под меня руку, кладет ее на живот и ниже, продавливает, чтобы я встала на носочки, как балерина. Фиксирует так, что не пошевелиться. Я словно распята без цепей, и когда Бармаглот снова выходит, чтобы с оттяжкой вогнать член на этот раз по самые яйца, я хнычу от ощущения боли — приятной, сладкой, от которой, я знаю, завтра буду исполнять кавалеристскую походку.

И пошло оно все!

— Трахни меня, — стучу зубами от лихорадочного возбуждения.

— Не слышу, громче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты больной ублюдок, ты же все слышал!

— Недостаточно четко. Громче, Зай.

Я мотаю головой, пытаюсь сама податься ему навстречу, но это бесполезно — я едва способна шевелиться, настолько вся под его контролем.

— Бармаглот, трахни меня уже, наконец!

Голос срывается на хриплый крик.

Он усмехается, наваливается на меня сверху.

И от следующих толчков меня выколачивает куда-то в пропасть.

Я растянута на нем так сильно, что кажется, разорвусь от промежности до пупка.

Мне больно и клёво.

Хочется, чтобы был еще глубже, и страшно, что его член просто на хрен продырявит мне живот.

Бармаглот кладет руки мне на бедра. Выпирающие тазовые косточки трещат от этой жесткой хватки, но мне так хорошо.