Забудь обо мне

Я задерживаюсь в ресторане еще на час: делаю заметки, пытаюсь сделать какой-то более-менее комфортный и понятный для себя график, когда и кому нужно позвонить, куда поехать, с кем встретиться.

Потом возвращаюсь домой, в свою маленькую квартирку, про которую Бармаглот всегда говорил, что жить в ней — опасно для жизни, и таким как я, нужно еще доплачивать за риски. А я так и не рискнула от нее избавиться.

Потому что хотела сохранить в своей жизни хотя бы какой-то островок стабильности.

Раз уж прошлое развалилось почти полностью.

До одиннадцати ночи я прокручиваю в голове те слова Юлианы: «У него есть женщина… видела их пару раз вместе…»

В заплаканном от дождя оконном стекле, если присмотреться, даже вижу его профиль: тяжелую челюсть, упрямо сжатые, но все же слегка выгнутые в ироничной улыбке губы, взгляд из-под бровей.

Какая-то слишком ожившая реальность, даже для Сумасшедшей Алисы с больной фантазией.

Оглядываюсь, все еще веря, что однажды он просто возьмет и приедет.

Но сзади — ничего. Только мой новенький холодильник. На котором, пришпиленные смешными магнитами, наши совместные фотографии. Даже не помню, когда их распечатала.

До последнего уговаривала себя, что не буду снимать.

Оставлю эту «доску визуализации» в надежде на то, что она обязательно выполнит мою мечту.

Но… «У него есть женщина»

Сползаю с диванчика. Еле-еле переставляя слабеющие ноги, иду к холодильнику, провожу пальцами по тому фото, где Бармаглот обнимает меня одной рукой, и моему носу так уютно у него под подмышкой. С нашей разницей в росте все наши фото смешные уже хотя бы потому, что Бармаглот во все лицо и мощный торс, а у меня в лучшем случае торчит только кончик носа.

Когда пальцы притрагиваются к щетине на его подбородке, в горле снова ком.

— Тебя хоть там любят? — шепотом, едва ли в состоянии расслышать собственные слова. — Лелеют? Целуют? Тебя обнимают? Ты счастлив? Ты весел?[1]

В груди так сильно болит, что хочется упиться до смерти сердечными каплями.

Я снимаю магниты — медленно, один за другим, собираю фотографии.

Хочется, как в красивом кино, сложить их в пепельницу и сжечь, но у меня нет пепельницы. И даже если все эти снимки есть в моем телефоне, я все равно ни за что их не сожгу."

"Не глядя, сую все это в верхний ящик, куда-то наугад, подальше, за батарею чашек.

Когда-нибудь, возможно, боль станет тише.

Когда-нибудь, возможно, я перестану ждать письмо или сообщение.

И вспомню сегодняшний вечер, как день, когда я все отпустила.

[1] Цитата из стихотворения Ирины Астаховой

Глава девяностая: Сумасшедшая

В сентябре, с началом учебного года, у моей кондитерской начинаются просто сумасшедшие времена. Потому что всего в квартале от нас находится школа, и дети, само собой, прибегают за вкусняшками прямо на больших переменах.