Забудь обо мне

Хоть мы с ней как обычно пикируемся, в этот раз где-то во всем этом сквозит серьезная нота.

Так что делаю серьезную рожу, но все-таки позволяю себе «слабость» массировать ступню Зайца.

Видеть ее довольную мордочку — просто тупо приятно.

— Все, я весь внимание, Хрустальная донна, — отвешиваю шутовской кивок.

— Господи, Бармаглотище, ты и без цитирования Булгакова самый шикарный мужик в моем окружении! — смеется Алиса. Потом откашливается в кулак и, сделав глоток кофе, серьезно заявляет: — Если вы, Марк Игоревич, избавитесь от своей кикиморы, то я готова вступить с вами в сексуальные отношения без взаимных обязательств.

Эээээ…

Чё?



Глава пятьдесят пятая: Сумасшедшая

Когда на меня вылетел тот алкаш на «БМВ», я поняла, что выражение «вся жизнь пронеслась перед глазами» взято не с потолка.

Потом, позже, в травмпункте, где меня осматривали и ощупывали, делали снимки и «цементировали» мои несчастные пальцы, я вдруг поняла, что в моей жизни нет вообще ничего. Ну, в том смысле, что я все время жду какого-то удобного момента, какого-то идеального мужика, правильную обстановку. В общем, как сказала бы Танян — страдаю херней.

И что если бы та машина вылетела на дорогу не так удачно, я бы давно лежала в земле, вся такая красивая, наряженная в свадебное платье и абсолютно никому не нужная.

И вот тогда что-то в моей голове заработало очень-очень быстро, буквально, как электронные часы на бомбе замедленного действия из фантастического фильма.

Захотелось просто… хотя бы чего-то.

Не большой и чистой — возможно, я принадлежу к тому проценту людей, которые так и не находят настоящее чувство — но хотя бы нормального мужика, который будет обо мне заботиться, помнить, какие сладости я люблю, забирать меня пьяную в дым, если мы с подругами перебрали. И которому будет не все равно — пристегнулась я в машине или нет.

Я переваривала эту мысль всю неделю, которую валялась в кровати в компании современных любовных романов, обезболивающих и своих разбитых влажных розовых мечт.

А потом на пороге появился Бармаглотина.

Весь такой огромный — прямо аккуратно в дверную коробку, как шкаф.

Со своими проклятыми серебряными глазами и черными ресницами.

Ручищами, которые хотелось почувствовать на своей заднице.

Блядской улыбкой, от которой мне сразу стало очень не по себе.

И пазл, который я все это время пыталась сложить, вдруг собрался сам собой.

Потому что — надо быть честной — каким-то странным образом этот мужик умудрился перестать быть для меня просто «симпатичным папиным другом», а стал человеком, которого мне хотелось тупо трахнуть.

И хотелось, чтобы он трахнул меня.