Обнаженный любовник

В своем отчаянии она пожертвовала слишком многим; в своем горе она довела себя до грани… и, не желая принять трагедию, она навлекла на себя беду.

Сэвидж не был трусом. Это она трусиха.

— Забери Книгу, — громко сказала Мэй. — Просто возьми ее. Мне изначально не следовало становиться на этот путь.

Когда она швырнула тяжелый фолиант, на лице демона расплылась полная радости улыбка, ярость исчезла, остался лишь восторг. А потом она прижала отвратительный том к своей шикарной груди.

На мгновение она закрыла свои черные глаза, будто испытывала облегчение.

А потом ее глаза широко распахнулись.

— Спасибо, — сказала она со странной искренностью. — Ты поступила правильно. И мне жаль твоего брата. Но, честно говоря, не стоит баловаться со смертью. С этим осторожничаю даже я.

В коридоре, напряженное тело Сэвиджа медленно опустили на пол. А потом он встряхнулся, словно сбрасывал оковы.

— Мэй, — выдохнул он, протягивая руки…

Без какого-либо предупреждения его голову резко провернули до хруста, и тело кулем рухнуло на пол.

Брюнетка шагнула, виляя бедрами, и вскинула указательный палец.

— Ха-ха, шутка!

— Сэвидж! — закричала Мэй изо всех сил.

Глава 61

ОМБ[60], горячая вышла ночка, подумала Девина, изящно уходя с пути вампирши. Она изначально была в мерзком настроении, но это выражение трагических чувств? Фу.

Хотя, это было лучше секса.

Лучше середнячкового секса, который был у нее в последнее время. А тут она заполучила Книгу.

— Хотя мы с тобой еще поговорим с глазу на глаз, — пробормотала она фолианту. — Плохая, плохая Книга. Ты была очень плохой.

В тесном коридоре вампирша нежно перевернула своего мужика, голова на свернутой шее болталась из стороны в сторону, безжизненный взгляд упирался то в пол, то в стену… о, уже в потолок.

— Можешь попробовать рот в рот, — предложила Девина, — но вряд ли это поможет."

"Женщина рухнула на огромную неподвижную грудь и буквально завыла. И какое-то мгновение Девину подмывало отпустить колкость, чтобы разрядить обстановку. Которая получилась слишком напряженной.

А потом ее осенило.

Никто не будет так ее оплакивать. Никому нет дела, жива она или мертва. Никто не будет любить ее… так сильно.

Когда боль наполнила грудь Девины, женщина повернулась.

С пистолетом в руке.

Перед глазами замелькали красные точки, Девина отшатнулась…

Женщина яростно закричала, нажимая на курок снова и снова, грохот от стрельбы вторил ее горю.

И Девина оценила эту сучку. Она отлично стреляла.

Пули вспарывали плоть и кости, отбивали осколки плитки со стен и пола, даже влетало в ванну, в которой лежал мертвый братец, его идеальные черты уничтожались под градом пуль, пока Девину отбрасывало назад…

Клик. Клик. Клик.

Она открыла единственный целый глаз.