Обнаженная для зверя

- Серьезно? - прошептала она, смущенно улыбаясь.

- Конечно, серьезно. Я не планировал делать именно сегодня тебе предложение. Но собирался. Как только ты подпустишь меня к

себе.

В соседней комнате что-то свалилось. Сола попыталась повернуться, завертелась.

- Это Торик.

- Я понял. Но даже он не заставит меня тебя отпустить. И позволить прервать разговор. Ты сбежишь, потом возвращай тебя.

Мужской взгляд выжигал на ней следы. Кожа вся полыхала. Учитывая, что они разговаривали обнаженными, контакт был очень тесным. Но Сола понимала Анджея. Причем отлично. Никакая сила не заставит ее сейчас слезть с него.

- Мы можем поговорить потом.

- Можем. Но не будем. Сола, давай сейчас.

Он взял ее ладонь и положил себе на грудь.

Туда, где билось сердце.

Солу жаром опалило в который раз за последние полчаса.

Всего тридцать минут! Плюс-минус. А ее жизнь меняется снова.

На этот раз в лучшую сторону.

Сола и не планировала нестись к Торику, смотреть, что натворил этот засранец. Она, конечно, влюбилась в него с первого взгляда, но один волк занимал ее в данный момент куда сильнее. От него невозможно было оторваться.

И еще. Ей самой хотелось говорить. Слышать. Признаваться.

Она осторожно перебрала пальчиками по коже Анджея, наслаждаясь ее теплом.

Еще утром она замирала от восторга, любуясь цветами, и не смела надеяться, что когда-либо ее отношения с Анджеем зайдут настолько далеко.

А они зашли.

- Посмотри на меня. Смелее. Чего ты стушевалась, а?

- Не знаю.

- Раз ты начала говорить про книгу. Я, кажется, понял о какой идет речь. Хорошая, кстати. Написано красивым языком. Много глав прочитала?

- Нет. Говорю же - только начала. Выносить книги из библиотеки нельзя. Но я запомнила ряд и полку!

Последнее признание вызвало тихий смех у Анджея.

- Это хорошо. Но можешь забыть - у меня есть издание дома. Первоисточник, а не переписанная копия. Ты дочитала до девятого сказания?

Сола отрицательно покачала головой.

- Нет. Что там?

- Там говорится, что двуликие лишь единожды признаются в любви.

Он намеренно не продолжил. Дал ей информацию и замолчал в ожидании реакции Солы.

Она последовала.

У Солы приоткрылся рот, где-то в груди зародилось изумление. Не может быть! Вот просто не может!

Наверное, на ее лице отразились сомнения, потому что Анджей все-таки продолжил:

- Ты мало общалась с двуликими. Иначе поняла бы, о чем я. Мы не бросаемся признаниями. Не произносим их для красивого словца. Для нас признание в любви - это клятва.

По мере того, как он говорил - неспешно, ровно, - мир Солы переворачивался. Уходили тревоги, сомнения. Их место занимала любовь. Те ростки, которые настырно и упрямо пробивались сквозь обиду и боль, недоверие, кучу сомнений и неуверенности, взошли. Набрали силу и готовы были распуститься в полную мощь.