Обнаженная для тебя (HL)

Его глаза говорили о том, что он сейчас переживает целую гамму чувств. Несомненно, как бы ни сложились в дальнейшем наши отношения, мы уже буквально проросли друг в друга. Причем я была близка к тому, чтобы продемонстрировать это на практике.

Когда мои губы заскользили по его телу, Гидеон запрокинул голову и еле слышно выдохнул:

— Ваш мир, того и гляди, опрокинется, мистер Кросс.

Так оно и было. Уж об этом я позаботилась.

Я уселась за обеденный стол, торжествуя в душе при воспоминаниях о том, как еще совсем недавно Гидеон, мокрый от пота, задыхался и рычал в моих объятиях.

Проглотив кусочек еще теплого мяса, он спокойно сказал:

— А то! Ты великолепен, сексуален, и у тебя огромный член.

— Рад, что ты это ценишь. Я еще и очень богат.

— Кого это волнует? — беззаботно спросила я, прекрасно понимая, что одни только его апартаменты стоят, наверное, миллионов пятьдесят долларов.

— Ну, по крайней мере, меня.

Я воткнула вилку в жареную по-немецки картофелину, размышляя о том, что еда от Питера Люгера доставляет почти такое же чувственное удовольствие, как и секс. Почти.

— Если меня и интересуют твои деньги, то только в одном аспекте: быть может, они позволят тебе бросить работу, чтобы стать моим секс-рабом.

— Ну, в финансовом отношении да, я вполне мог бы себе это позволить. Только боюсь, мы оба очень скоро заскучали бы. Тебя это устраивает? — ласково спросил он. — Ну как, убедилась в своей правоте?

Я прожевала кусочек и лишь после этого ответила:

— А что, стоит попробовать еще раз?

— Суть в том, что ты достаточно возбуждена, чтобы убедиться в моей правоте.

— Хмм. — Я пригубила вина. — Ты именно это планируешь?

Гидеон взглянул на меня и отправил в рот очередной кусок удивительно нежного бифштекса.

Чувствуя непонятное беспокойство, я спросила с глубоким вздохом:

— Если бы наша сексуальная жизнь тебя не удовлетворяла, ты бы мне сказал?

— Не смеши меня, Ева.

А что еще могло побудить его устроить такие разборки после четырехдневной разлуки?

— Понимаю, если я не отношусь к тому типу, на который ты всегда был падок, тогда мне уже ничего не поможет. И мы не использовали ни одной из тех игрушек, что припасены у тебя в отеле…

— Я не хочу видеть, как ты рвешь в клочья чувство собственного достоинства, — отставив тарелку, произнес Гидеон.

— Что? А разве не ты затеял весь этот разговор?

— Ева, ты, конечно, можешь сама себя накручивать и подбивать меня на скандал, да только тебе это не поможет, потому что на самом деле единственное, чего ты хочешь, — это потрахаться.

Он ухмыльнулся, и я заткнулась, осознав его правоту. Я по-прежнему хотела его. Хотела, чтобы он, одержимый желанием, оказался на мне, чтобы полностью контролировать наслаждение и мое, и свое собственное.