Меч обнажен

Она указала на дверь в конце длинной прихожей, а потом исчезла в боковой комнате, предоставив ему действовать самостоятельно. После секундного колебания юноша постучал в дверь студии и подчинился приглушённому ворчанию, которое могло означать как «входите», так и что угодно другое.

Как и следовало ожидать по виду дома, студия оказалась узкой, неудобной формы комнатой, с двойными рядами книг на стенах в дополнение к общему впечатлению набитости и скученности. Маленький огонёк в камине теплился скорее для вида. Перед самым очагом стояли два кресла, оба занятые.

— Входите, входите, сэр. Я вижу, вам удалось найти нас без особых хлопот.

Развернувшись во всю свою длину, словно разболтанная деревянная кукла, выбирающаяся из ящика, один из огнепоклонников проследовал вокруг двух маленьких столиков и края письменного стола на расстояние рукопожатия к Лоренсу.

Не только неуклюжесть движений, но и глубоко продубленное невыразительное лицо и землисто–коричневая форма добавляли ему сходства с манекеном. Оживший деревянный солдатик, если не считать того, что в глазах подошедшего можно было найти что угодно, только не тупой взгляд, ассоциирующийся с привычными голубыми кружками, помещаемыми над круглыми щеками деревянного солдата. На квадратных плечах сверкали майорские короны, но в нём не было и намёка на «подобающий вид».

— Думаю, что вы уже знакомы с нашим другом.

Второй человек поднялся, хотя и не сделал попытки последовать за своим хозяином через мебельную ловушку. Поначалу Лоренс не согласился — перед ним стоял незнакомец. Но затем услышал:

— Конечно, мы были товарищами по плаванию. Помните, минхеер Ван Норрис?

— Ян Смитс!"

"Но что–то в юноше противилось узнаванию. Ян, хорошо известный ему по тому дикому переходу через Канал, был улыбчивым, ребячливым парнем, ничем не замечательным, кроме любви к приключениям, и показавшим глубокое понимание моря. Сейчас же перед ним был мужчина, чьё лицо могло обстругаться до нынешней жестокости не меньше чем десятком лет опасной жизни. Запавшие глаза лихорадочно блестели, а мальчишеский изгиб губ долго выпрессовывался в тонкую сине–розовую линию.

— Здесь я всё ещё Ян. Так что вы правы, минхеер Ван Норрис. А что произошло с вами?

Лоренс пожал плечами.

— Что произошло с любым из нас? Я выбрался с Явы. Это больше, чем смогли некоторые люди. А теперь я возвращаюсь домой…

— Да, — майор толкнул вперёд другое кресло, — это как раз то, что мы собрались обсудить. Так почему бы не сделать это с удобством?

Лоренс отметил, что, усевшись, Ян наклонился вперёд, протянув свои тонкие кисти к тлеющим углям, как будто даже весной он нуждался в том хилом тепле, которое они обещали.

— Мы знакомы с вашими требованиями, мистер Ван Норрис.