Меч обнажен

Очень старый сорт, но в Ост–Индии он хорошо известен. Однако я забыл о приличиях. Прошу простить мою невежливость, я вас ещё не познакомил. Это мой добрый друг йонхеер Лоренс Ван Норрис из Роттердама. А это, Ван Норрис, мистер Лоренс Кейн и мистер Сэм Марусаки из Соединённых Штатов…"

"Но Кейн удивлённо смотрел на высокого худого молодого человека, вежливо поднявшегося им навстречу. Американец тщетно пытался найти в этом лице, серьёзном, худом и похожем на маску, хоть какое–то сходство с фотоснимком, который он берёг много лет. Только глаза, сине–серые и очень живые, и жёсткие светлые волосы оставались прежними.

— Вы же мертвы! — выпалил Кейн.

Человек из Роттердама улыбнулся, и глубокие морщины вокруг его рта чуть смягчились от улыбки.

— Вы тоже, мой дорогой друг!

— Но мне сказали… После того как вы перестали писать, я попытался найти вас через «Красный Крест»… — настаивал американец. — Писал два года подряд, и все письма вернулись ко мне.

— Точно так же, как два письма, которые я послал вам весной 45–го, когда мне позволено было воскреснуть.

— Весной 45–го. Мы тогда участвовали в операции «Линкольн», очень секретной операции. Боже, Лоренс, что с вами случилось?

— Не понимаю, — Ван Блеекер переводил взгляд с одного на другого. — Неужели вы давние друзья?

— Друзья, которые ни разу не видели друг друга, — объяснил Лоренс Ван Норрис. — Наша дружба возникла по переписке, но не стала от этого слабее. Мы переписывались регулярно в течение нескольких лет до войны и были ревностными корреспондентами до того, как я присоединился к подполью. А после для всех было гораздо лучше поверить, что Лоренс Ван Норрис мёртв. И как сейчас выясняется, я действительно для всех стал мёртвым. Какая странная игра случая, что мы оба оказались на борту «Самбы». Старый Клаас сказал бы, что так было написано при нашем рождении…

— Клаас… этот полумалец, слуга вашего деда… — вспомнил Кейн. — Он и сейчас с вами?

Ван Норрис слегка развёл руки.

— Клаас, подобно многим иным достойным, умер.

Все прочие вопросы замерли на языке Кейна. Но Лоренс снова улыбнулся.

— Садитесь, — пригласил он, — и я вам передам эти замечательные фрукты. У нас впереди много дней пути, успеем ещё заняться древней историей. Но вначале… расскажите, что привело вас на «Самбу» — к моему величайшему удовольствию.

— Поиски человека, — Кейн коротко пересказал историю Сэйфилда. А теперь что вы здесь делаете?

— Ничего такого романтического. Стараюсь оживить дом Норрисов. Триста лет мы покупали драгоценности на этих островах и продавали их по всему миру. И теперь я пытаюсь собрать разбросанные куски того, что некогда было процветающим бизнесом. Я последний в роду Норрисов и потому должен быть одновременно покупателем, художником и ювелиром.