Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

Не было ничего слаще этого воздуха. Не было ничего приятнее зовущего скрипучим шумом далекого леса. А когда камешки сменились мягкой влажной травой, я не смогла сдержать радостный стон. Блаженство!

Остановилась на секунду, смочила ладони в росе и хорошенько протерла лицо от слез. Этот кошмар закончился. Он был понарошку. Грег за мной пришел. Не продал фьёру за билет домой. И это было так важно, что грудь изнутри распирало.

Я чувствовала лопатками его взгляд, но не рисковала оборачиваться. Боялась спрашивать, что будет теперь. Мы ведь упустили единственный шанс вернуться в Эррен.

Я бежала вперед, быстро-быстро перебирая ногами, и старалась не думать о коротком подоле. Совсем растрепалась и раскраснелась от суматошной гонки. Зато еще немного – и спасительный лес. Знакомый и безопасный.

Мы почти пересекли поле, когда на запястье резко сомкнулись твердые пальцы и развернули меня назад. Я поймала зеленый взгляд, блуждавший по моему лицу. Вопросительно приоткрыла рот. Что не так? Почему остановились?

– Простите, мисс Эштон, – выдохнул вдруг Кольт, схватил за полы пиджака и притянул меня ближе. – Сам не знаю, когда стал таким черствым. Циничным. Забыл, как это бывает важно… и ценно…

– О чем вы, Грег? – наморщила лоб, разглядывая его хищный профиль в фиолетовой темноте местной ночи.

– Я должен был раньше объяснить толково. И в доме фьёра… следовало как-то предупредить. Вы испугались. Сильно. Я видел, как тряслись.

Это был не вопрос, но я все равно растерянно кивнула. Еще как испугалась. Думала, сердце остановится на той варховой постели, едва Хольцер ко мне прикоснется.

Грег напряженно вгляделся в мое лицо, разыскивая какие-то ответы. Зажмурился, сжал мои плечи и дернул на себя.

– Ах! – поскользнулась на мокрой траве и впечаталась в него щекой.

– Прости, Софи. Прости, – прижал мою голову к себе, застрял носом в волосах. Я чувствовала ухом, как тяжело он дышит. – Прости меня. Я не должен был так грубо и прямо… И тогда в пещере… Стоило как-то иначе… Прости…"

"Кажется, он сказал это раз сто, не меньше. Поглаживая по волосам и сопя в висок.

Грегори Кольт с извинениями сочетался так же нелепо, как я с благодарностями, так что первые двадцать раз я приняла за слуховые галлюцинации. А где-то на тридцатом приобняла его тоже. Уютно расположила ладони на пояснице, чувствуя, как горит его кожа под белой рубашкой. Ладно, пускай извиняется, если очень хочет.

– Прости, прости… – водил пальцами по мокрым щекам, по закрытым векам, по торчащим из-под волос ушам. На пятидесятом «Прости» виновато поцеловал в макушку. И в лоб, и в висок. – Прости, Софи.

Внутри все странно, волнующе вздрагивало от каждого касания. Сердце подпрыгивало. И не только мое. Его тоже заходилось в безумном стуке.