Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

Его пальцы смяли податливый шелк, поднимаясь выше и выше, к самой границе, где ткань плавно сменялась оголенным телом. Нахально провели по краю тесьмы, задевая подушечками чувствительную кожу. И сжали все, что под руку подвернулось, до искр перед глазами.

Варх меня прибери!..

Умелые пальцы – сильные и гибкие – полностью подчинили тело. Они щипали, поглаживали, сжимали, едва не прожигая сорочку насквозь… Вытворяли форменные безумства, от которых в реальности мне стало бы невыносимо стыдно! Но во сне можно. Можно…

Во мне фейерверками взрывалось темное топливо. Разгоняя по венам тьму, погружая в персональный мрак. Все внутри скручивалось в узлы и натягивалось тросами, что удерживают рвущиеся на свободу суда в воздушной гавани. Еще немного – и они лопнут, запуская стремительный корабль под самый Звездносвод."

"Задыхаясь оттого, что забывала дышать, я извивалась в горячих лапах. Продолжала искать варховы губы, которые бессовестно от меня сбегали всякий раз, едва удавалось на них наткнуться. Даже за солоноватый воротник рубашки укусила от нетерпения и возмущения…

– Я прошу… Я… – некстати вспомнился редкий (редкостный!) анжарский гад, и я, обиженно кусая пересохшие губы, прошептала: – Настаиваю!

Мучитель из сладкого сна рассмеялся. Хрипло, гулко, самодовольно. Обхватил раскаленной ладонью горло. И тут же сам нашел мой рот. Скользнул Варховым огнем внутрь, размазывая по нёбу капельки крепкой настойки. Пощипывая так явственно, будто были совершенно реальными, они растеклись по губам и языку.

Доверительно дрожа в его объятиях и подчиняясь требовательной ласке, я приоткрыла веки. И уперлась взглядом в помутневшие темно-зеленые глаза. Не серые. Не Адама!

– Не такая уж и ледышка, – согласно прохрипели эти губы, лишь слегка отстранившись от моих, скривившихся от недоумения, ярости и стыда.

Вскрикнув в ужасе, я выпуталась из рук Грегори Кольта. Оттолкнула, отпрянула. Это не сладкая фантазия. Это все-таки кошмар!

– Вон! Вон из моего сна! – гневно заорала, не отрывая до боли распахнутых глаз от невозможного типа. Как будто я могла контролировать его присутствие тут!

Но, видимо, могла. Потому что мой крик еще гулял эхом по заброшенному саду, а я уже очнулась в собственной постели, взмокшая, растерянная и неприлично взволнованная.

Живот крутило непривычным напряжением, все внутри наливалось, горело, а во рту по-прежнему ощущался вкус варховой настойки и невыносимого Грегори Кольта.

Я вскочила с постели и, чуть пошатываясь, добрела до тумбы. Залпом выпила остатки мятного отвара, надеясь прогнать невозможное воспоминание из моего рта. Дрожащими пальцами ощупала губы – распухшие, словно их и правда кто-то целовал. Или я во сне искусала… Да что за наваждение?!

Это ведь сон. Просто сон.