Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь (Женщина в клетке, или Так продолжаться не может)

Если бы он на самолёте полетел, тогда бы у вас было время. До самолёта ещё время имеется. А так как он решил на поезде ехать, то у вас времени нет. И всё из-за его трусости.

– Из-за какой трусости?

– Самолётов боится он у тебя! Сама же говорила. Вот поэтому-то у него сейчас времени в обрез. Трусливый он у тебя. Он по жизни трусливый.

Как только переодетый Жан вышел из ванной, я протянула ему билет:

– Марат говорит, что пора выходить.

– Что так рано? Я с Томой хотел хоть пару часов поспать.

– Братишка, тебя не поймёшь, то ты побыстрее хочешь уехать, то помедленнее. Поезд прямо сейчас. Ты за Тому не переживай. Мы, как только тебя проводим, сразу нормально выспимся. От этой пары часов ни жарко ни холодно. Мы сутки проспим. Вот если бы ты самолётов не боялся, тогда бы у тебя было немного времени. Но ты же ради того, чтобы с Томой побыть, на нашей «тушке» не полетишь?

– На «тушке» не полечу, – не стал отрицать Жан.

– То-то и оно. На «тушке» ты не летаешь, с женой не разводишься. Пора тебе, дружок, уже в путь-дорогу собираться.

– Марат! – прикрикнула я на парня.

– А я ничего ужасного не сказал. Я сказал всё так, как оно есть на самом деле. Поехали, у нас нет времени.

В машине я вновь очутилась между двумя мужчинами, но всё же положила свою руку на руку Жана. Подъезжая к вокзалу, Жан заметно оживился и стал посмеиваться.

– Ты что? – спросили мы его в один голос.

– У вас тут такие таблички смешные висят. Вон там написано: «Добро пожаловать в Казань», а вот ещё одна: «Гостеёриимство и радушный приём гарантирован».

– Да ладно тебе смеяться, – обиженно заметила я. – Казань всегда гостям рада.

– Я имел честь в этом убедиться на собственном горьком опыте, – заверил меня Жан.

– Это с тобой как-то всё не так получилось…

– А что, бывает лучше?

Машина остановилась рядом с железнодорожным вокзалом, мы вышли. Жан меня обнял и посмотрел на Марата.

– Марат, я знаю, что у Томы крупные неприятности. Мне страшно её тут оставлять.

– Не переживай. Пока я рядом, ей ничто не угрожает.

– За то, что ты поможешь Томе.

– А как я могу не помочь своей любимой женщине?! Это спасибо тебе.

– А мне-то за что? – не понял Марата Жан.

– За то, что ты совершил мужской поступок.

– После того как тебя освободили, ты не побежал в первое попавшееся отделение милиции и не заявил о том, что тебя похитили. Ты бы этим поступком Томке сильно навредил. Милиция бы зафиксировала, к кому ты приезжал, стала копать, допрашивать Тому, а ей в милиции светиться нельзя. В ту ночь, когда она пыталась тебя и себя защитить, ей пришлось совершить один неблаговидный поступок.

– Я знаю. Не стоит об этом, – тут же закрыл эту тему Жан. – Если бы от меня что-то зависело, я бы сделал всё возможное, чтобы спасти Тому. Ты мне обещал, что ты её не оставишь.