Обманутая жена

Зачем такому человеку вкладываться в больницу?

– Когда его жена попала в аварию, только здесь смогли помочь ей вновь начать ходить. Многие не давали хороших прогнозов, но здешние врачи не только провели операцию, но и поставили Кристину на ноги. Так что с тех пор Хайсам считает своим долгом поддерживать больницу, – объяснил Арман мотивы поступка своего друга.

– Так странно… Никогда бы не могла подумать, что в нем может быть благородство, – не зная зачем, отметила я.

– Хайсам не так плох, как кажется. Он не выбирал такую жизнь. Судьба сама подкинула ему выбор. Для беспризорника то, чего он добился, очень много значит. Улица жестока, Очаровашка: или – ты, или – тебя. Только сильнейшие выживают.

– Я всегда думала, что он предан моему отцу. Он был словно его послушный пес, раб, готовый выполнить любой приказ хозяина. Даже тогда я видела разницу между вами. Ты делал… – замялась я. – То, что делал, ради денег. У него же был и другой интерес.

– Верно. Я был рабом денег, а он – рабом крови. Ему нравились уважение и страх, которые он вызывал в людях. Мне же плевать на всё это дерьмо. Когда твои родные умирают от голода, деньги – всё, о чем ты можешь думать, Очаровашка. И плевать на способы, которыми они добываются, – явно пытаясь оставаться спокойным, ответил Арман.

– Разве не было другого способа? Разве рисковать собой и делать все те вещи…

– Не было, – отчеканил он, перебив меня. – Да я и не искал. Кто бы взял на стоящую работу нелегала без документов и образования? Если только вкалывать где-нибудь грузчиком за жалкие гроши, которых едва бы хватило, чтобы прокормить себя, не говоря уже о том, чтобы помочь моей семье. Мир жесток, Очаровашка: или ты нагибаешь его, или же он нагнет тебя.

– Почему именно тебе пришлось заботиться о семье? – только задав этот вопрос, я поняла, что совсем не знаю Армана. Не знаю, почему и как он взял на себя ответственность.

– Мой отец был не лучше твоего. Чертов алкаш получал удовольствие только от двух вещей: алкоголя и битья тех, кто слабее и не может дать сдачи. Сначала это была моя мать, а потом и я. Правда, длилось это лишь до моего тринадцатилетия. К тому времени я уже научился давать отпор, в отличие от матери, готовой терпеть любые его издевательства. Я ненавидел ее так же сильно, как и любил, – с потаенной горечью прошептал он.

Найдя его руку, я переплела наши пальцы, давая ему почувствовать свою поддержку. Впервые Арман делился чем-то настолько личным со мной.

– Винил ее за то, что, несмотря ни на что, она не уходила от него. Однажды после очередной попойки он ударил Аслы, этого я стерпеть не смог. В ту ночь я избил мерзавца до потери сознания, после чего гад неделю не появлялся дома. Позже его нашли мертвым: кто-то переехал его, пока он валялся пьяным на дороге.