Обманутая жена дракона или заброшенная усадьба попаданки

Поспит на вонючем матрасе с клопами и поймёт, чего лишилась. А если не успеет - пускай ночует в карете.

Мне её не жаль.

Отворачиваюсь от окна и решительным шагом направляюсь к столу. Работа поможет мне отвлечься. Погружаюсь в бумаги, но образ Виктории не отпускает меня.

Потому что вы меня не пускаете.

Обнаглевшая самка, которая вдобавок не способна зачать от дракона.

Бракованная истинная.

Пускай сидит в поместье с прогнившей крышей, в компании крыс и размышляет над своим поведением.

А там… Либо ей повезёт, и она вернётся, умоляя о пощаде, либо буду ждать официальное письмо с известием о том, что лорд Эйвар Эллеринг теперь вдовец.

Второй вариант кажется более привлекательным.

Мерный шум ливня разрывает оглушительный раскат грома.

Зверь внутри начинает беспокоиться. Скребёт когтями по сердцу, раздирая его в клочья и вынуждая меня подойти к окну.

Чёрное небо прорезают ослепительные вспышки молний. Крупные капли дождя барабанят по стеклу, превращаясь в сплошную водяную стену.

Грудь сдавливает обручем, не давая вдохнуть, а изо рта вылетают слова, которые не должен произносить аристократ.

В небе кружат до боли знакомые силуэты с острыми как бритва когтями. Совершив круг почёта, стая летит в сторону загородной дороги, и я понимаю, что останусь без жены гораздо раньше, чем планировал.

Глава 11

Виктория Эллеринг

Сквозь разрывы в грозовых тучах я вижу странных птиц, летящих на достаточной высоте, чтобы рассмотреть их во время вспышек молний. Перепончатые крылья рассекают воздух, а острые, загнутые когти внушают ледяной ужас."

"- Что это за твари? - тут же переползаю поближе к небольшому окошку и наблюдаю, как кучер изо всех сил гонит лошадей в сторону едва виднеющейся на горизонте лесополосы.

- Леди, вы что? Шквальные летуны, кто же ещё?

Действительно, кто же ещё?

Всего-навсего летуны, от вида которых мурашки бегут по позвоночнику и волосы встают дыбом.

Пронзительные крики, похожие на скрежет пенопласта по стеклу, разносятся над нами, вызывая в глубине души какой-то неведомый мне прежде первобытный ужас.

Понимаю, что боюсь их так же, как многие люди неосознанно боятся змей, пауков и других гадов, страх перед которыми, как говорят телепрограммы, отпечатался в генах человека. Визги эхом разносятся по всей округе, заглушая даже раскаты грома.

- Мамочки, они приближаются! – кричу я, высовываясь из окна кареты.

Холодные капли дождя бьют мне в лицо, но я не могу оторвать взгляд от этих ужасных созданий, что летят за нами слаженной стаей, изредка пикируя в нашу сторону, а затем снова возвращаясь в строй.

Кучер, услышав мой крик, оборачивается. Лицо мужчины бледное, как мел, испещрённое тёмными линиями морщин. Глаза расширены, а губы, наоборот, сжаты в тонкую ниточку.