Обманутая

Джейн выглядела напряженной и встревоженной. Кейт хотела сказать еще что-нибудь ободряющее, но ей ничего не пришло в голову, что не прозвучало бы глупо ввиду специфической ситуации Джейн.

Поэтому она сказала лишь:

– Ну, тогда я поеду. Доброй ночи.

Джейн не предлагала ей остаться еще ненадолго. Может, ей и было очень одиноко, как говорил Калеб, но вместе с тем она дьявольски уставала и выматывалась, и так каждый вечер.

Обстоятельства не очень-то располагали к приему гостей.

* * *Кейт ехала по залитым дождем улицам так быстро, что невольно удивилась, как ее никто не остановил. Пошел девятый час. По пути она заехала к себе домой и положила в сумку пистолет отца. «Исключительно ради безопасности», – заверила она себя. Кейт не ела с самого утра, однако не чувствовала голода. И все-таки насыпала в тарелку немного хлопьев, залила молоком и проглотила буквально залпом. Она не знала, что ожидало ее этой ночью, и хотела быть в форме.

Когда Кейт выехала, было почти девять. К одиннадцати она рассчитывала добраться.

Кейт явно переоценила свои возможности. Хоть она пренебрегла всякими ограничениями скорости и других машин было немного, к половине двенадцатого она доехала лишь до окраин Ливерпуля. Дождь не прекращался. Один раз Кейт все же остановилась, чтобы сходить в туалет и купить кофе, так что теперь она чувствовала себя вполне бодро. Даже сверх меры. Адреналин переполнял каждую клетку ее тела.

Когда Кейт наконец добралась до места, она была уже не так уверена в целесообразности своего намерения. Три часа назад Джейн поставила в известность местную полицию. Что бы ни произошло, времени минуло слишком много. Ход событий не мог приостановиться, пока Кейт проедет от восточного побережья к западному – и только потому, что она опасалась, что все пойдет не так.

На улице, где проживала Грейс, было тихо. Ни в одном из окон не горел свет. Два уличных фонаря оказались разбиты. Кейт заглушила мотор и вышла из машины. Она припомнила, какой дом показывал ей Кадир. У меня квартира под самой крышей…

Никакого замка на входной двери не было, так что Кейт вошла беспрепятственно. Щелкнула выключателем справа на стене. Ничего, как она и предполагала. Ощупью поднялась на два пролета, остановилась на площадке и позвала вполголоса:

– Кадир? Это Кейт. Вы дома?

Никто не ответил. Кейт повернула дверную ручку и вошла. Глаза уже привыкли к темноте. Она оказалась в крошечной комнате, втиснутой под скатом крыши. По окну барабанил дождь. Комната была обставлена довольно скудно. Матрас в углу, накрытый одеялом. Стол и стул, газовая плитка. На планке у стены тарелка и чашка. Образец совершенной непритязательности – или крайней нищеты. Еще одна дверь вела, как выяснилось, в крошечную, убогую ванную. Там тоже никого не было.