Обманутая невеста

– Он ж-жив? – беспомощно смотрю на подошедшего Аслана, не понимая, дышит мой маленький друг или нет.

Он осторожно забирает у меня кролика и развернув полотенце полностью, щупает его крохотное тельце, утвердительно кивая.

– Жив. Пойдем, отвезем его к ветеринару. А с вами я еще поговорю! – угрожающе рычит он на плачущих девочек.

Я быстро забегаю в ванную, чтобы взять другое, более теплое и мягкое полотенце, и, завернув в него Пушистика, трепетно прижимаю его к груди весь путь до ветеринарной клиники. Мое сердце никак не может успокоиться, как не иссякают и слезы, бегущие по щекам, потому что я слишком боюсь, что может быть поздно и мой Пушистик не выживет даже с медицинской помощью.

Ветеринар забирает его из моих рук и при нас же обследует бедного малыша, объявляя, что шансы у него хорошие, но нужно оставить Пушистика под их присмотром на несколько дней.

– Вы же сами понимаете, что это за порода. Он наверняка заболеет от переохлаждения, так что придется внимательно наблюдать за ним во время лечения, – сочувствующим тоном поясняет мне эта милая женщина, когда я робко спрашиваю, не смогу ли сама позаботиться о нем дома.

Аслан отводит ее в сторонку, чтобы о чем-то поговорить, но они быстро возвращаются.

– Вы можете навещать его каждый день, – еще более доброжелательно говорит мне ветеринар. – Не бойтесь, ваш питомец в надежных руках.

– Спасибо, – говорю я, бросая тоскливый взгляд на слабого Пушистика."

"Подойдя к нему, я глажу малыша между ушками и нежно целую, обещая шепотом, что не оставлю его надолго и скоро вернусь, после чего нам с Асланом приходится ехать обратно домой. Туда, где живут две маленькие жестокие девочки, которых я никогда не смогу простить, если мой Пушистик не выживет.

Аслан

– Ешь Лила, – повторяет Аслан, когда я так и не притрагиваюсь к нашему позднему ужину.

Мужчина привел меня на кухню, как только мы доехали до дома, и даже сам накрыл на стол, чего делать явно не привык. Я оценила то, что он не стал звать домработницу. Мне совершенно не хочется видеть кого-либо из этого дома. Будь у меня силы – тут же уехала бы, но все мои мысли сейчас лишь о Пушистике. Я не понимаю, как можно запереть в морозильнике такого милого беззащитного крольчонка? Почему дети бывают такими жестокими?

– Лила…

– Я не хочу, – отодвигаю тарелку с супом. – Кусок в горло не лезет, – не сдержавшись, всхлипываю я. От одной мысли, что мой мальчик мог замерзнуть насмерть в этом чертовом морозильнике…

– С ним ничего не случится, – садясь рядом и беря меня за руку, говорит Умаров, в очередной раз удивляя меня своим участием. Он ведь сам едва переносит Пушистика, но несмотря на это, искренне переживает за него. – Я поговорю с девочками.