Обманный бросок

Исайя, в отличие от меня, уверен в себе. У него нет проблем с прикосновениями. Он не обдумывает каждое слово, прежде чем оно слетит с его губ. Это мне и нужно. Я хочу, чтобы он научил этому меня, и когда я стану с кем-то встречаться – с кем-то со средним уровнем уверенности в себе и раскрепощенности, мне будет легко сориентироваться, сравнивая его с моим нынешним мужем.

Как будто я ученый, а это исследование. Метод проб и ошибок.

– Так чего ты от меня хочешь, Кеннеди?

Я оцениваю обстановку, желая убедиться, что нас никто не слышит, но все равно говорю шепотом.

– Я хочу, чтобы ты ко мне прикоснулся.

В глазах Исайи вспыхивает огонь.

– Но еще, – продолжаю я, – я хочу прикоснуться к тебе.

– Ты хочешь прикоснуться ко мне?

– Если ты не против.

– Да, – невозмутимо отвечает он. – Думаю, я смогу это пережить. – Опершись локтем на стол, Исайя проводит большим и указательным пальцами по своим закрытым глазам и смыкает их на переносице. – Но в каком контексте ты хочешь прикоснуться ко мне? Публично или наедине?

Отличный вопрос.

К нашему столу приносят чипсы и сальсу, так что я жую, давая себе время все обдумать.

После того, как я увидела Коннора с Мэллори, то, с какой легкостью они прикасались друг к другу, меня словно ударило током: возможно, я никогда не буду чувствовать себя на людях так комфортно. Вот почему возникла идея, что Исайя – мужчина, за которым я замужем, – мог бы помочь мне этого добиться.

Все мое существо жаждет романтики. Я хочу, чтобы меня обнимали и целовали. Чтобы за мою руку держались, как за спасательный круг. Чтобы мной гордились и любили меня такой, какая я есть, а не ради денег.

В глубине души я ничем не отличаюсь от других.

Не могу сказать, что шокирована изменой Коннора. В нашем мире отношения часто выставляют напоказ, поскольку большинство союзов основаны на деловых договоренностях. Но я старалась. Я действительно пыталась привлечь его внимание.

Исайя не притрагивается к чипсам – просто сидит и ждет моего ответа.

Я делаю глоток чая со льдом, не в силах поднять на него глаза, и говорю:

– И то, и другое.

– Господи… – выдыхает он.

– Я имею в виду, что наедине, возможно, мы могли бы вести себя так же, как на публике. Я делаю это для себя, чтобы научиться. Мы уже разыгрываем перед другими счастливых молодоженов, так что я не понимаю, почему это нужно прекращать за закрытыми дверями.

Я действительно не знаю, о чем его прошу. Не понимаю, где должна быть проведена граница. Поцелуи. Объятия. Исследование. Я позволяю ему самому сделать выводы и установить границы.

И тогда он произносит это:

– Кенни, ты просишь меня с тобой переспать?

О…

– Потому что я не знаю, смогу ли с этим справиться.