Обманный бросок

Соскучился по комфортному пребыванию в собственном клубе, но на чужом поле я чертовски люблю забивать.

Я застаю Кая в раздевалке. Он сидит, упираясь локтями в колени, и пристально наблюдает за мной. Счастливчику приходится работать только раз в пять игр, а остальные четыре он может бездельничать. Однако этот парень всегда был моим самым большим поклонником, и это одна из причин, по которой я стал тем, кем являюсь сейчас.

Если все детство тренируешься играть против Кая Родеза, удар развивается очень быстро. Мой брат и по сей день остается лучшим питчером, против которого я выходил.

Меня освистывают, когда я выхожу на поле, но это вызывает лишь улыбку. Лестно сознавать, что на этом стадионе я забил столько раз, что болельщики Атланты запомнили меня.

Мои бутсы вонзаются в землю, а тело раскачивается в такт движениям питчера Атланты, который отбивает подачу кетчера. Он принимает вторую подачу, стоя прямо и держа руку в перчатке на мяче. Сначала быстро проверяет Коди на первой линии, а затем посылает фастбол [19] немного выше и внутрь площадки.

«Бол [20]», – думаю я, пропуская его мимо себя.

– Бол, – объявляет судья.

Мы повторяем все сначала. На этот раз Коди проверяет питчера, получая немного больше свободы и пространства у первой базы.

Это, должно быть, сильно отвлекает питчера Атланты, потому что, когда он бросает крученый мяч, я замечаю это за пару метров. Из видео, которое посмотрел на неделе, я знаю, что он любит использовать этот прием во время второй подачи. Кроме того, я всю свою жизнь – тридцать один год – тренировался брать крученые, брошенные моим братом, поэтому решаю, что возьму и этот.

Я замахиваюсь и бью, прежде чем мяч полностью пересечет аутфилд. Удар получается сильным, и мяч летит в глубину правой зоны.

Я срываюсь с места, огибаю первую базу и падаю на вторую базу как раз перед тем, как мяч попадает в перчатку игрока второй базы Атланты. Лежа на земле, положив руку на базу, я замечаю, что Коди в безопасности на третьей.

Судья объявляет, что я занял базу, и я оборачиваюсь через плечо, чтобы подмигнуть игроку на второй базе Атланты. Дину, мать его, Картрайту.

Слова Кеннеди звучат у меня в голове, когда я встаю и вытираю грязь со штанов, следя за тем, чтобы не наступить на базу. Знаю, она не хочет, чтобы я ссорился с ее сводным братом, но у него такое лицо, будто он напрашивается.

– Привет, милый! – говорю я, когда Дин бросает мяч обратно своему питчеру.

– Да пошел ты!"

"– Не очень-то вежливо, Дини. Теперь мы семья. Так не разговаривают с шурином.

Я снимаю бейсбольную перчатку, и взгляд Дина устремляется на силиконовое кольцо на моем пальце.

– Она молодец, да?

Сжимая челюсти, он делает единственный выверенный шаг в моем направлении.

– Разойдитесь, – говорит судья на второй базе.