Обманный бросок

Я растеряна и совершенно сбита с толку: рядом со мной стоит гигантский бейсболист, которого я знала только как дамского угодника. Но вместо того, чтобы провести выходной со своими друзьями, он пошел со мной за средствами для гигиены полости рта.

Наконец Исайя протягивает руку, чтобы взять одну из щеток.

– Вот, – говорит он, вручая ее мне. – Красная. Ты ведь любишь красный цвет, верно?

– Это оранжевый.

– О. – Его щеки слегка розовеют. – Виноват.

Забрав у меня зубную щетку, он вешает ее обратно и сразу же убирает руки в карманы, как будто испытывает неловкость.

Так же было в Вегасе, когда он схватил пару туфель, которые были не красными, как он думал, а розовыми.

Я не прошу объяснений, но Исайя все же решает их дать.

– Этот цвет очень похож на твои волосы, а Трэв как-то сказал мне, что они рыжие. Я знаю, что это не просто рыжий цвет – это оберн. Кеннеди Кей Оберн.

Трэвису пришлось сказать ему, что у меня рыжие волосы?

Одежда, которая не сочетается по цвету… Он ошибается, подбирая цвета. Ему пришлось спросить о цвете моих волос…

– Исайя, ты дальтоник?

Он смущенно улыбается…

– Да.

Как я могла не знать об этом? Неужели я пропустила что-то в его медицинской карте?

Теперь многое становится понятным. Он неправильно подбирает носки. Его одежда не сочетается по цветам. Меня пронзает чувство вины: я нагрубила, сказав, что он одевается так, словно ему все равно. На самом деле он просто не понимает, когда вещи не подходят друг к другу!

– Не то чтобы я видел мир черно-белым, – продолжает Исайя. – Это называется протанопия [13]. У меня проблемы с восприятием красного цвета. Я вижу его как зеленый. По крайней мере, так мне говорят.

Конечно, я знаю, что такое протанопия, дальтонизм. Это означает, что у Исайи отсутствуют или повреждены длинноволновые колбочки, из-за чего он не может различать оттенки красного. Оранжевые и теплые коричневые тона также кажутся ему оттенками зеленого или синего.

– Ты запомнил цвет моих волос?

– Да, – сдержанно улыбается он. Я никогда не слышала, чтобы этот самоуверенный шорт-стоп был так смущен. – В тот день, когда мы познакомились в туалете, я не смог определить цвет твоих волос. По большей части я отличаю только блондинок и брюнеток, поэтому и спросил Коди, какого цвета твои волосы, и он сказал, что это оберн. Кеннеди Кей Оберн. – Его взгляд скользит по моим волосам, и он нежно накручивает прядь на палец. – Никто больше не может быть Кеннеди Кей Оберн.

Это вовсе не так, но я солгу, если скажу, что от этих слов мое якобы холодное сердце не потеплело.

Подняв глаза, я наблюдаю за этим мужчиной, который слишком много улыбается и помнит цвет моих волос. Он совсем не такой, как я ожидала.

Его рука скользит от кончиков моих волос к локтю.