Обманный бросок

– Да?

– Больше всего на свете.

Клянусь, мой член становится тверже от ее признания, и, когда моя рука гладит ее пониже спины, а средний палец скользит между ее ягодицами и вниз, чтобы погладить ее киску, я чувствую, что так и есть.

Она очень влажная.

– Ты хочешь этого больше, чем кончить прямо сейчас? – поддразниваю я.

– Я хочу тебя… – повторяет она. – Чтобы ты заставил меня кончить.

Я смеюсь и, протянув руку ей за спину, беру душевую лейку. Не прекращая обливать Кеннеди, чтобы сохранить тепло, я поворачиваю ее к себе спиной. Обхватив за талию, прижимаю к своей груди, и мой член проскальзывает между ее ягодицами.

Она прижимается плотнее.

– Кенни, – в моем тоне звучит предупреждение, – однажды я сделаю и это. Но ты помнишь, что я сказал?

Она снова выгибается.

– Тебе нужно продержаться.

– Именно. Так что позволь мне довести тебя до оргазма, пока я сам не кончил тебе на спину.

– Я не против. Мы оба знаем, как быстро ты кончаешь. И прекрасно, что на тебе нет штанов, иначе вышло бы неловко.

Я игриво кусаю ее за шею:

– Маленькая негодница!

Кеннеди смеется, но смех быстро стихает, когда я раздвигаю ее ноги еще шире и просовываю руку внутрь. Я пару раз похлопываю по киске, прежде чем раздвинуть ее пальцами, и, удерживая в таком положении, опускаю лейку, направляя струю на набухший клитор.

– О… – стонет она, прислоняясь головой к моей груди."

"Я удерживаю ее в вертикальном положении, прижимая палец к клитору, усиливая давление пульсирующей воды. Зубы Кеннеди снова стучат, но на этот раз у нее подгибаются колени и белеют костяшки пальцев – она удерживает мои руки.

– Сколько раз ты помогала себе кончить, пока меня не было рядом?

– Трижды, – выдыхает она.

– И ты даже не подумала мне позвонить или хотя бы написать? Кеннеди, ты понимаешь, насколько ты красива, когда кончаешь?

– Это продолжалось недолго, – говорит она, запрокинув голову и закрыв глаза. – Каждый раз, когда представляла твои пальцы вместо своих, я кончала.

Я легонько поглаживаю ее клитор.

– Это то, что ты себе представляла?

Кеннеди отчаянно кивает.

– Тебе придется кончить трижды за этот вечер, чтобы компенсировать те случаи, которых я не видел.

Она снова кивает, и у нее вырывается тихий стон.

Я подношу лейку душа ближе, убеждаясь, что ритмичная пульсация попадает именно туда, куда нужно, и когда я провожу большим пальцем, усиливая трение, то чувствую, как все ее тело содрогается – она кончает.

Я одержим этой девушкой, и это совершенно очевидно. Так что, наверное, неудивительно, что мне так нравится, как она кончает: с моими пальцами на клиторе и моим именем на устах. Она произносит его нараспев, как молитву.

Кеннеди расслабляется в моих объятиях, ее мокрые волосы липнут к моей груди.