Обманный бросок

Наклонившись, я подхватываю ее на руки и несу в квартиру. Пинком закрываю за собой дверь, но все равно не опускаю Кеннеди на пол. Мне наплевать, что с нее течет вода. Мне все равно, что я промок так же, как и она.

Пока я ее несу, Кенни, запустив пальцы в мои волосы, покрывает поцелуями мою шею. От ее холодных губ по телу пробегает легкая дрожь.

– Черт возьми, Кен, – выдыхаю я, – я скучал по тебе.

Она отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо, убирая волосы и в замешательстве хмуря брови.

Я останавливаюсь.

– Что?

– Мне всегда было интересно, каково это, когда по тебе скучают.

Не хватает слов, чтобы описать, как сильно я это ненавижу. Она не верит, что кто-то в здравом уме будет по ней скучать. Может по ней скучать.

Если бы только она понимала, как отчаянно я тосковал, пока ее не было! Черт, я тосковал по ней, когда она была еще здесь. Я не переставал желать эту женщину с того дня, как встретил ее в том туалете и она попросила у меня совета насчет работы.

– И что ты при этом чувствуешь? – спрашиваю я.

На ее губах появляется застенчивая улыбка.

– Важность.

– Да, – киваю я. – Ты для меня самая важная.

Кеннеди снова прячется, обнимая меня за шею, а я продолжаю идти в ванную.

– Исайя?

– Да?

– Я тоже скучала по тебе.

Клянусь богом, я точно нахожусь в параллельной вселенной! Иначе чем можно объяснить то, что Кеннеди Кей по мне скучала?

– Да? Насколько сильно ты скучала?

– Очень сильно. – Ее губы касаются моего уха. – Мне пришлось ласкать себя, думая о тебе каждую ночь, просто чтобы заснуть.

Черт. Меня. Побери.

Поддерживая ее одной рукой, другой я включаю теплый душ.

– И о чем именно ты думала, когда ласкала себя?

– О твоих губах. – Кеннеди прижимается своими губами к моим. – О твоем языке. – Она проводит языком по моей нижней губе, и я издаю глубокий, полный желания стон. – И о том, как сильно хочу почувствовать тебя внутри.

– Черт…

– Пожалуйста, скажи мне, что сделаешь это сегодня.

Я ставлю ее на ноги перед душем, все еще прижимая к себе и пытаясь согреть, прежде чем протянуть руку ей за спину и попробовать воду.

– Так я и сделаю, детка. Ты не встанешь с моей кровати, пока не получишь сполна.

Я убираю мокрые волосы с ее лица, целую Кеннеди и начинаю снимать с нее одежду. Сначала куртку – та мокрым комком падает на кафельный пол. Я стаскиваю через голову ее тяжелую, промокшую от дождя рубашку, и наши губы отрываются друг от друга лишь на мгновение, прежде чем Кенни снова притягивает меня к себе.

Она сбрасывает обувь, и я, наклонившись, провожу ладонью по ее животу. Одной рукой я глажу ее по спине. Она холодна, на бледной коже выступили мурашки. Простое движение запястья – и ее лифчик оказывается между нами: каким бы красивым он ни был, он насквозь мокрый, и его нужно снять.