Обмани, но люби

Бросив последний взгляд на мирно спящую дочку, он вышел из комнаты и в коридоре столкнулся с отцом. Тот держал в руке брачное свидетельство. Леон забыл его на кофейном столике.

– Кажется, все в этом доме, кроме меня, уже знают о том, что ты сделал! – воскликнул Саллисто без предисловий. – У тебя просто феноменальный дар убеждения, раз ты уговорил ее выйти за тебя, хотя не любишь ее. Ты даже Люсиану убедил в своей искренности.

Леон испытал теплое чувство признательности к мачехе.

– Она здесь всего три дня! – продолжал отец. – Как ты этого добился? Подмешал ей что-то в вино?

Леон ощетинился. Саллисто явно перегибал палку.

– Нет. Уловки наших предков с ней бессильны. Она не пьет, не курит, не принимает наркотики.

– Белла необычная девушка.

– Ты прав как никогда. Она такая же, как ее мать, которая вышла бы замуж за своего любимого, если бы он не погиб… на которой ты женился после маминой смерти, потому что хотел получить ее любой ценой.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать…

Глаза отца мрачно блеснули.

– Прежде чем выйти за тебя, подчинившись воле родителей, мама любила другого человека. Не сомневаюсь, что жениться на ней тебя заставил мой дед-самодержец.

– Я почти закончил. Я только хотел сказать, что, возможно, и ты любил кого-то, перед тем как повиноваться долгу. Я, конечно, не могу ручаться, ведь ты никогда не делился этим со мной и Дантом. Но, получив второй шанс, ты женился по более верным мотивам. И эта привилегия должна быть у каждого мужчины, каждой женщины. И Кончитта, когда вырастет, сможет выбирать свободно.

Кажется, впервые в жизни отец пришел в замешательство.

– Ты и правда готов был обречь меня на брак без любви с титулованной невестой, потому что «так поступают все Малатеста»?

– Ты – мой первенец.

– И ты тоже был первенцем, ими мы и останемся. Но в конце концов, что тут такого? В Средние века это был способ накопления богатства. Но в двадцать первом веке мы уже достаточно далеко ушли от прежних обычаев, разве нет?

– Леон прав. – Откуда ни возьмись рядом с ними оказался Дант.

Саллисто резко обернулся:

– Так ты тоже в этом участвовал?

– В устройстве этого скандального брака твоего брата! – Он сунул ему свидетельство. – Когда я позвонил, ты ничего не сказал.

– Потому что ничего не знал. Но вот что я скажу: когда Леон появился у моих дверей, он выглядел таким счастливым, каким я его не видел со времени маминой смерти. Будем надеяться, что Люсиана сейчас тебя не слышит, а то она чего доброго может подумать, что ты не считаешь ее дочь достойной. Мне все-таки кажется, что считаешь, иначе не пригласил бы ее жить с нами.