Обман во имя любви

– Большинство женщин в подобном положении предпочли бы сделать аборт….

– Моя мать была яростной противницей абортов, – выпалила Крисси еще до того, как успела осознать свою ошибку.

– И она убедила тебя не идти на этот шаг?

Блэйз неправильно ее понял, слава Богу, и Крисси поспешно кивнула.

Блэйз медленно наклонился к ней, взял ее за руки и вытащил из кресла. Что поражало, какой безвольной игрушкой она себя чувствовала в erof руках.

Его палец слегка прикоснулся к ее груди, и вдруг все ее тело превратилось в пылающий костер. Под тоненькой футболкой соски набухли и в ответ на его прикосновение превратились в сочные бутоны. Непроизвольно глаза девушки закрылись, и она покачнулась. Его пальцы стали гладить эти восхитительные бутоны, дразня и лаская их, и невыносимо сладкая боль пронзила все ее тело.

– Если ты и тогда так реагировала, – хрипло пробормотал Блэйз, – то даже паркетный пол мог показаться пуховой периной.

Пытаясь вырваться из этого водоворота бесстыдного забвения и чувственности на волю, она открыла глаза, но было уже слишком поздно. Блэйз обнял ее, и она утонула в темной густой синеве его волшебных глаз, прежде чем он жадно припал к ее губам и со всей силой прижался своим крепким мускулистым телом к ее телу. Она запустила пальцы в его пышные густые черные как смоль волосы, на несколько головокружительных минут опьяненная силой этого чувственного наслаждения. Блэйз тихо застонал, а потом повалил ее на кровать, стоявшую в трех шагах от кресла. Ресницы Крисси взметнулись, и затуманенный желанием взгляд остановился на изысканном пологе пастельных тонов. И вдруг картины прошлого мгновенно пронеслись в ее сознании.

– О нет… – в ужасе прошептала Крисси и попыталась сесть.

Блэйз вновь стал пытаться повалить ее на постель, но Крисси уже владели другие настроения.

– Нет!

– Нет? – шепотом спросил Блэйз.

В его голосе сквозило удивление.

Крисси поспешно стала перебираться на другой край кровати.

– Прости, но мы не можем…

– Мы очень даже можем… – В один миг Блэйз вновь был рядом.

– Мне очень ж-жаль! – выдохнула она, с трудом хватая ртом воздух. – Я н-не могу пойти на это…

– Я хочу знать почему. Это расплата за то, что случилось три года назад?

– Нет!

– Тогда я причинил тебе боль? – Его бездонные синие глаза воззрились на нее, как будто душу выворачивая наизнанку. – Поэтому? Ты боишься?

– Нет! – отделаться подобным объяснением после всей лжи, которую она наговорила, было бы непростительно. Ведь тогда он мог подумать, что изнасиловал ее той ночью. А ведь, грубо говоря, правда заключалась лишь в том, что он всего-навсего поцеловал ее. Истерический смех чуть было не сорвался с ее губ. Ее все глубже и глубже затягивало в трясину, которую она сама же создала для себя.