Мой обман

Пока полненькая в больнице, свекровь наводит порядки в ее квартире и настраивает мужа не прописывать ее. Что нельзя вышивать и фотографироваться.

Даже у меня закрадывается мысль, что я когда-то подстриглась и что-то вязала, сидя на пороге, закинув ногу за ногу, а потом еще и сфотографировалась. Почему столько косяков-то. Почему у меня постоянно проблемы и я не могу просто родить.

Хотя наслушавшись этих историй, у меня возник закономерный вопрос. У всех проблемы с родителями и свекровью. Родителей Вани я знала. А вот про Мишиных — ничего. Я ни разу не слышала о том, чтобы он рассказывал что-то о матери или об отце. Ладно, мы могли мало общаться, но я ни разу не слышала и не видела ни звонка, ни намека, что они вообще есть.

24

Миша

— Я была у нее утром, она в порядке. Перевели в общую палату. Правда, там шесть человек, но вроде весело. Девочки не плохие, — рассказывает тетя Нина по телефону…

Лера и шесть человек… Я немного успел ее узнать и понимаю, что для нее не комфорт — это самое худшее. Она в офисе с четырьмя не могла ужиться и ребята рассказывали, что она практически и не разговаривала с ними.

— Может, ее в отдельную палату перевести?

— Да она вроде не жаловалась, но, наверное, было бы лучше. Хотя… у нее постельный режим, ей и ходить запрещено. Только в туалет. А так одна будет лежать одна, никто и не поможет.

— Я сам поговорю с врачом, а почему ей нельзя ходить?

— Надо, чтобы все зажило, а если будешь постоянно двигаться, то это только затягивает процесс. И, Миша, аккуратно только говори, чтобы она не нервничала.

— Договорились, — я отключаюсь и убираю телефон в карман.

Отковыриваю камешек и бросаю его в реку, усмехаясь сам себе. Почему-то захотелось вернуться сюда. На наше место. Где первый раз пьяная попросила ее поцеловать. Хотела обычного русского поцелуя. Который мы потом повторили и закрепили. Она ведь сама говорила еще тогда, что продолжения не будет и это просто так, но не смогла против меня устоять. Не говоря уже про меня… Когда крыша от нее поехала. Мне не нравилась ее заносчивость и буржуйские манеры, желание подчинить и следовать ее правилам. Но одновременно в ней была внутри какая-то сила, которая не отпускала. Ее целеустремленность и бескорыстие. Даже странно, как в одном человеке это сочеталось и не противоречило.

И я ведь ее отпустил. А потом не устоял и принял на работу. Я не думал тогда ни о какой помощи. Я просто хотел видеть, как она мучается и сожалеет, но возвращать ничего не собирался. Чтобы прочувствовала, каково это — когда тебя бросают и забывают."

"А теперь сижу и думаю, как бы жил, если б знал, что она не просто уехала к другому, а умерла. Был человек и нет. В области сердца неприятно колет и хочется сделать глубокий вдох.