Мой обман

Ближайший месяц тебя не то что не выпишут, тебе вставать не разрешат. Поэтому пусть все идет своим чередом, не горячись. Я буду рядом. Каждый день могу к тебе приезжать.

— Хорошо, я не буду горячиться. Но пожалуйста сделайте, как я прошу. Я не хочу с ними встречаться.

— Ладно. Я сделаю, как ты просишь, но я не могу запретить ему не приходить. Мы обо всем с Мишей говорили и решили не сообщать твоим родителям. Если надо, скажешь сама.

— Спасибо. Правда. Им точно не надо знать. Как можно дольше. Можете у Миши забрать кое-что мое. В верхней ящике моего рабочего стола остался мой телефон, а тот рабочий я ему верну. Новому сотруднику он пригодится.

Она никак не комментирует это известие, но понимает, что я теперь без работы.

— Хорошо, я попрошу Мишу.

Я тяжело вздыхаю.

— Ты устала? — Я мотаю головой из стороны в сторону и не знаю, как ей сказать. От одной мысли слезы снова скапливаются в глазах. — Что, Лера?

— Мне в туалет надо, поможете встать? — Пытаюсь упереться локтем в жесткий матрас и приподняться.

— Туалет тебе пока для тебя закрыт. Сейчас найду горшок, — усмехается она по-доброму.

— Я не хочу так, — машу головой и падаю на подушку. Снова упираюсь рукой в кровать и хочу перевернуться.

— Лера, ну куда ты пойдешь? — она говорит и не слышит меня.

— Я не не инвалид и не беспомощная, — повышаю голос. — Я не буду ходить в горшок. Я сама смогу дойти.

— Лерочка, тише, — успокаивает меня, смягчая голос. — Это временно. Завтра сама пойдешь, но сейчас тебе нельзя вставать.

— Я не буду… — слезы жгут душу от осознания своей беспомощности. — Помогите мне встать.

— Девочка моя, — она наклоняется и прижимает к себе, — ты все можешь сама, ты здоровая и сильная, но именно сейчас нельзя вставать. Ты же не хочешь причинить малышу вред. Не думай об этом. Ну не плачь, — она вытирает мои слезы.

А мне даже в глаза стыдно ей посмотреть.

— У меня никогда не было своих детей. Дай позаботиться о тебе. Это не стыдно — принимать помощь.

Я зажмуриваюсь и несколько раз еле киваю ей.

— Умница, я помогу тебе…

Я боялась дышать и шевелиться, чтобы не сделать хуже ребенку. Тело все больше затекало, но слабость и все та же туманность в сознании давила и постоянно кидала в сон. Постоянные капельницы и осмотры. Врач обещал перевести в палату в ближайшее время. Может там будет не так одиноко. И я снова проваливаюсь в посленаркозный сон и просыпаюсь от того, что кто-то гладит мою руку.

Перебирает пальчик за пальчиком и подушечками ведет по коже. Мне и глаза не надо открывать, чтобы понять, кто это. Его аромат я не спутаю ни с чем. Но я, правда, не хочу этой жалости сейчас. Он игнорировал меня месяц. Показывал, насколько как человек я ему безразлична, а как девушка, которая его бросила — ненавистна.