Испанский любовный обман

По факту Аарон не сказал ни одного лживого слова – мы и правда работаем вместе и знаем друг друга не первый год. Только он добавил новых смыслов – что мы встречаемся и безумно влюблены. Все остальное между этими двумя полюсами, все подробности, которыми он обвешал рассказ, находились в серой зоне – то ли правда, то ли выдумка.

– Que maravilloso[94], – просияла мать.

Она перевела слова Аарона бабушке, и старушка, которой я была обязана своими кудрями, тоже просияла. Честно говоря, он очаровал бабушку с первой же минуты – как только расцеловал ее в обе щеки и заявил, что она должна гордиться внучкой. Я тоже заулыбалась, словно последняя идиотка.

– Знаешь, – вмешался папа, – не каждому по силам справиться с нашей Линой. У нее доброе сердце, но при этом она немного… – Он замолчал, приподнимая бровь. – Ох, как это сказать по-английски? – Папа поджал губы. – Она иногда…

– Полная дура? – подсказала Изабель, вовремя очнувшись.

– Oye! – воскликнула я.

Папа ответил:

– Нет. Не то…

Он задумчиво почесал затылок.

– Несообразительная? – предложил Гонсало. – Неуклюжая?

Я злобно на него уставилась.

Аарон хмыкнул:

– Невероятно упрямая?

Я пихнула Аарона локтем в бок. Он бережно поймал меня за руку, переплел пальцы и положил на стол. Когда я посмотрела на наши сцепленные ладони, вся злость растаяла без следа.

Аарон опустил голову и тихо сказал:

– Не хотелось оставаться в стороне.

Я увидела на его лице очередную улыбку, подкашивающую мне колени. В животе опять затрепетало.

– Большое всем спасибо! – буркнула я.

Отец по-прежнему подбирал нужное слово, которое никак не удавалось вспомнить.

– Это все не то. Дайте-ка подумать…

Даниэль откашлялся и наконец вступил в разговор.

– Хавьер, может, скажете по-испански, а мы переведем? – предложил он.

Мама закивала:

– Claro, usa el Google, Javier. – «Посмотрим в Гугле, Хавьер».

– Papá, – вздохнула я. – Давай уже забудем и…

– Фейерверк, – выпалил он. – Наша Лина как маленький фейерверк.

Ладно. Я боялась, будет хуже.

– Поэтому с ней нелегко совладать.

Фух. Я расслабилась, не отбирая у Аарона руки.

– Она постоянно болтает, словно хочет много всего сказать, но ей не хватает времени. Или смеется так, будто готова разбудить весь мир. А еще она очень дерзкая и, господь свидетель, до ужаса упрямая. В общем, пылкая натура. Страстная. В этом она вся, наша Лина. Маленький terremoto. – Иными словами, землетрясение.

Глаза у отца сияли в свете зажженных ламп – ночь понемногу вступала в права. В груди у меня екнуло.

– Несколько лет назад она сильно изменилась. Потеряла свою легкость. Нам с мамой было больно видеть ее такой. Сердце рвалось на части. Потом она уехала. Хоть мы и знали, что она не могла остаться, все равно было тяжко переживать разлуку."

"С каждым словом отца к глазам подкатывали слезы.