Испанский любовный обман (ЛП)

— Lo siento mucho (Мне очень жаль), — добавила я прямо перед тем, как заметила, кто был передо мной. — О, Даниель.

Убрав несколько прядей волос с лица, я внутренне съежилась.

Мой бывший не выказывал никаких признаков того, что чувствует себя так неловко, как я.

— Ты в порядке? — он спросил меня по-испански.

Теперь, когда остались только мы, а Аарона не было рядом, я тоже ответила по-испански: — Да, я в порядке. Пустяки. Просто слегка ударилась, — прочистив горло, я отряхнула воображаемые пятнышки грязи со своей плиссированной юбки. — Еще раз извини. Это действительно была моя вина. Я немного отвлеклась.

— Все хорошо, Лина, — появилась эта ямочка на его щеке.

Я уставилась на него, немного задумавшись. И подумать только, что все эти годы назад именно эта ямочка привела все в движение. Теперь я даже не могла заставить себя почувствовать ни малейшего намека на тепло, когда смотрела на него.

— Я думаю, мне не следовало приходить сегодня вечером, — неожиданно признался Даниель, возвращая меня в настоящее.

Я медленно кивнула, пытаясь смириться со странным чувством симпатии, которое внезапно почувствовала к нему. Он не ошибся. На протяжении всего ужина он был всего лишь призраком. Никто по-настоящему не обращался к нему — что я могла понять, учитывая нашу историю, — и он не говорил сам по себе. Поставив себя на его место, я не думала, что согласилась бы прийти сама.

— Нет, прийти было правильным поступком, если ты верил, что должен быть здесь, — я сцепила руки вместе, удерживая их от неловкости. — Ты сделал это ради Гонзало, и это очень храбро с твоей стороны.

Он горько рассмеялся.

— Я не думаю, что кто-нибудь за этим столом согласился бы с тобой. За исключением, может быть, Гонзало, но он не стал бы использовать слово «храбрый». — его руки скользнули в карманы брюк.

Опять же, в этом он тоже не ошибся. Мои родители всегда были вежливы, даже если держались отстраненно, но только ради Гонзало. И ради Изабель тоже. Они знали, как важен для него Даниель и что без него в их жизни не было бы Гонзало, и они любили его до безумия. Но я все еще не сомневалась, что они никогда не простят Даниеля за то, что он разбил мне сердце. За то, что принимал участие в том, через что я прошла.

— Послушай, — сказал Даниель, прежде чем вздохнуть. — Я знаю, что, возможно, уже слишком поздно для этого, но я хотел сказать тебе, что мне жаль. Я не думаю, что когда-либо делал это.

Нет, он никогда не извинялся.

— Но я никогда не хотел, чтобы все, что случилось, произошло. Я даже не представлял себе, что такое возможно.

Конечно, он этого не представлял, и разве это не было частью проблемы? Он потащил меня за собой, а когда все стало выглядеть ужасно, сбежал с корабля. Оставив меня там тонуть вместе с ним.