Испанский любовный обман (ЛП)

— И ты изменила его?

— И да, и нет, — изменило ли то, что я обнаружила, мое представление об Аароне? Я не думала, что смогу ответить на этот вопрос. — Я, наверное, просматривала твои фотографии за фотографиями, пока Google больше нечего было мне показать.

— Это много пролистываний.

— Я думаю, — я пожала плечами. — Ты хочешь услышать о том, что я нашла?

Он не ответил, поэтому я все равно сказала ему: — Там было одно твое изображение посреди поля, ты стоял спиной к камере, и твой золотой шлем свисал с твоей руки. Я не видела ничего, кроме твоей спины, но клянусь, я могла бы сказать, как выглядело твое лицо. Я могла представить в своей голове, как твои брови были наморщены на лбу и как твоя челюсть была сжата — так ты делаешь, когда расстроен, но не хочешь показывать этого.

Аарон замолчал, и я украдкой взглянула на него. Он смотрел на меня, и в выражении его лица было что-то очень похожее на шок.

Но сегодня вечером я была Линой без фильтра, и, похоже, мне было все равно, что я говорю и что я раскрываю слишком много.

— Потом были статьи, — продолжала я. — Их было больше, чем несколько, и все они хвалили тебя как игрока. Как восходящую звезду NFL. Но потом все это прекратилось. Это было так, как если бы ты исчез с лица земли.

Глаза Аарона выглядели пустыми, как будто он больше не был там со мной, сидя на тротуаре в испанском городе.

Я продолжила, не потому, что хотела расспросить его о деталях, а потому, что почему-то не могла удержаться от объяснений: — Я не думаю, что есть много перспективных футболистов, которые меняют шлем на не столь гламурную жизнь, которую мы ведем как инженеры для технологической компании среднего размера, — я мало что знала о том, как работает футбол в колледже, но то немногое, что я прочитала во время сеанса гугления, сказало мне, что я не ошиблась. — С тех пор как ты рассказал мне об этом, я все время задавалась вопросом, что могло привести тебя к такому решению. Травма? Выгорание?

Я провела пальцами по его предплечью. Я думала, что это испугает его, но этого не произошло. Вместо этого его другая рука обхватила мою, а затем он положил наши переплетенные пальцы себе на бедро.

— Все в порядке, если ты не хочешь говорить об этом. — я сжала его руку. Это было действительно хорошо, но это не означало, что я не чувствовала себя каким-то образом разочарованной. — Если ты не хочешь рассказать мне.

Аарон долго ничего не говорил. Я использовала это время, чтобы смириться с тем фактом, что он никогда не откроется мне. Не то чтобы я его винила. Я тоже не была до конца честна с ним о своем прошлом. Но как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, ощущение падения в груди мешало игнорировать то, что я чувствовала на самом деле. Я хотела знать.