Изумрудные объятия

Брюс на несколько мгновений задержался, окинул взглядом весь зал, потом быстро прошел к лестнице и стал подниматься, неся Мартису на руках.

Он принес ее в ее комнату и бережно опустил на кровать. Потом осмотрел ее голову, обнаружил шишку и тихо присвистнул. Взяв полотенце, он намочил его в холодной воде, приготовленной для умывания, и положил ей на лоб. Все это время Мартиса наблюдала за ним, покусывая нижнюю губу.

— Брюс, что…

— Что вы делали там, внизу?

Он сел, посмотрел на Мартису, и по его взгляду стало ясно, что он задает вопросы как лэрд замка и намерен получить ответы. Он как-то отстранился, стал холодным, суровым. Безжалостным, подумала Мартиса.

— Я… я просто спустилась… хотела помолиться.

— Это среди ночи-то?

— Было всего лишь чуть позже полуночи.

Брюс откинулся на спинку, скрестил руки на груди и скептически изогнул бровь.

— И часто вы спускаетесь среди ночи в холодные темные склепы, чтобы помолиться? Почему-то мне с трудом в это верится.

Мартиса села на кровати. Мокрое полотенце сползло с ее лба, но она вовремя его подхватила.

— А что вы там делали?

— Вы забываете, что я хозяин этого дома. Я могу ходить где захочу."

"— Я не знала, что мне не разрешается делать то же самое! — тихо воскликнула Мартиса, но потом спохватилась и добавила: — Право, я не хочу обсуждать эти вопросы в такое время… или, как вы сами сказали, среди ночи. Прошу вас, покиньте мою комнату.

— Нет, миледи, ни за что, — сказал он бесстрастно. — Что вы делали внизу?

— Я… я что-то слышала, и вы сами это знаете, — сказала она. — Вы тоже должны были слышать голоса, когда нашли меня. Брюс, что там происходит?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Может, у вас разыгралось воображение?

— И эта шишка на голове — тоже плод моего воображения? Или… — Она поколебалась, но потом все-таки бросила обвинение: — Или это вы меня ударили?

— Вы с ума сошли?

Она вскочила с кровати и подошла к двери. Ее переполняло негодование, ее грудь быстро вздымалась и опускалась.

— Это вы убили Мэри? — испросила она.

В то же мгновение Брюс был уже на ногах и шел к ней. Мартиса оказалась в западне между его большим сильным телом и стеной. Он оперся одной рукой о стену рядом с ее головой, взял прядь ее волос и жестом, полным чувственности, медленно потер волосы между пальцами. И когда он посмотрел ей в глаза, она была уже под властью мыслей о его прикосновениях, о его руках, а глаза его обещали еще больше.

— Нет, — просто сказал он.

Мартиса глубоко вдохнула и выдохнула. Она ощущала его близость и сердцем, и душой, чувствовала себя так, будто лежит перед ним обнаженная, открытая ему во всех смыслах. Она кое-как смогла прошептать:

— Вам доводилось кого-нибудь убивать?

Его руки прекратили движение, а глаза, казалось, пронзали ее взглядом насквозь.