Чёрная обезьяна

— Где он? — быстро говорил майор, скаля плохие зубы. — Давайте его сюда! Я отвезу его сам! Ты нарушил приказ, Господу Видней. Тебя надо повесить! Где он?

— Я посадил его в землю и полил, — засмеялся Господу Видней. — Скоро там вырастет целый взвод „голубых касок“. Но всякий земледелец должен иметь терпение.

Майор выхватил свой короткий автомат и наставил Господу Видней в лоб.

Сопровождавшие майора семь огромных солдат передернули затворы и стали кричать недоросткам:

Закатанный рукав моей третьей цветной рубашки раскатался — в рукаве я держал пистолет, из которого выстрелил в майора.

Началась стрельба, и было убито девять недоростков и семь больших солдат.

— Майор продался зверькам, — объявил Господу Видней оставшимся в живых. — Теперь мы должны уничтожить всех предателей.

Мертвых солдат мы умыли и усадили возле окон машин, а сами уселись меж ними — сколько сумело забраться в салон; остальные набились в багажник. Майор был как живой, только часто падал головой на стекло. Мы вбили железный прут в сиденье и загнали его за шиворот, а голову привязали к пруту тонкой веревкой, которую пропустили майору через рот: получилось, что он улыбается.

Господу Видней умел водить машину, и еще один недоросток умел, но хуже.

В нашей машине оказался огромный пулемет, четыре ящика с гранатами, четыре цинка с патронами. Пол и двери были уложены кевларовыми плитами, на спинках сидений висели тяжелые бронежилеты.

К военным складам, где стояли основные подразделения повстанцев, мы доехали, включив громкую музыку и пожирая таблетки горстями. Это было смешно.

На въезде мы посигналили, и нам открыли шлагбаум. Чтобы не возвращаться к воротам еще раз, мы сразу начали стрелять в охрану.

У ворот заглохла вторая машина, которую вел недоросток, плохо умевший водить, и оттуда выскочили наши бойцы, стреляя во все стороны.

Мы ворвались на базу и, не выключая музыку, начали кружить меж поставленных тут повстанцами хибар, стреляя из пулемета и бросая во все стороны гранаты.

Какое-то время повстанцы ничего не понимали: многим, видевшим джип, не приходило в голову стрелять в машину, где во весь рот улыбался их майор.

Повстанцы огромными фонарями на двух вышках какое-то время гонялись за нашей машиной, освещая ее, чтоб в нее было удобнее попасть. Но недоростки из второй машины быстро забрались на вышки, убили всех и начали расстреливать из установленных там пулеметов еще живых повстанцев.

Потом завелась вторая машина и въехала на базу, чтобы танцевать и кружить вместе с нами.

Когда наша машина встала, все ее колеса были пробиты, а салон был полон взрослых и юных мертвых, смешавшихся в один ад.

Ночью мы подожгли груду автомобильных покрышек, чтоб стало светлей.