Обет обмана

— Да, я сидел здесь, когда отец работал, и старался как можно больше читать.

Я вспоминаю заметки из документа, где упоминался его отец, Георгий Волков, который тоже был лидером Братвы. Его фотография показывала, что у него были мрачные, страшные черты лица, как будто он разорвал бы человека надвое, если бы он только заговорили с ним. Адриан разделяет некоторые его черты, но его внешность и телосложение более утонченные, чем у его отца. Его легко можно считать благородным джентльменом на публике, когда он на самом деле приспешник дьявола.

Георгий умер, когда Адриану было чуть больше двадцати, и Адриан унаследовал все, расширяя свое влияние, пока не стал тем, кем он является сегодня.

Однако о его матери не упоминалось, поэтому я спрашиваю.

— Твоя мать оказала влияние на твои привычки к чтению?

Он поднимает бровь, как будто не ожидал такого вопроса.

— Может быть.

— Это «да» или «нет»?

— Ни то, ни другое. Вот почему это «может быть».

Я, прищурившись, смотрю на него. Он что, дразнит меня?

— Почему в документе не было твоей матери?

— Потому что ее не существовало.

— Ох. Она умерла, когда ты был маленьким?

— Что-то в этом роде.

Все его ответы в лучшем случае расплывчаты. Я не могу понять, что он пытается сказать, а что нет, но в то же время он не полностью отказывается от моих вопросов. Во всяком случае, этот небольшой разговор немного расслабил его до такой степени, что его хватка вокруг моей талии кажется интимной. Это больше не для того, чтобы обеспечить его контроль надо мной, но больше похоже на то, что он хочет прикоснуться ко мне.

— У тебя было такое же детство, как у Джереми? — спрашиваю я.

— Как у Джереми?

— То есть твой отец отсутствовал, и твоей матери пришлось заботиться о тебе?

— Все было наоборот.

— Твоя мама отсутствовала?

Он ничего не говорит, его глаза смотрят на меня, но, кажется, не видят. Я чувствую, что теряю контроль над ним, поэтому выпаливаю.

— Если бы у тебя самого был отсутствующий родитель, разве ты не должен был бы больше чувствовать ситуацию Джереми?

При упоминании о сыне в его глазах снова вспыхивает свет.

— А что насчет ситуации с Джереми?

— Он почти не видит тебя, хотя ты в основном работаешь дома.

— Мы прекрасно видим друг друга.

— Ты когда-нибудь читала ему сказку на ночь?

— Он перерос их.

— Ему всего пять лет, Адриан. Он не перерос сказки на ночь. Кроме того, он скучает по тебе.

— Откуда ты это знаешь?"

"— Каждый раз, когда мы что-то делаем, он никогда не забывает упомянуть, что когда-то он это делал с тобой или что ты ему об этом рассказывал. Он все время смотрит на тебя, почему ты не смотришь на него? — Мой голос задыхается, и я пытаюсь прочистить горло.

Он не знает, как ему повезло, что у него есть такой ангел, как Джереми.