Обет обмана

Люди говорят, что знают страх. Например, когда их машина чуть не разбивается или когда, они становятся свидетелями кровавой сцены на улицах, но это не настоящий страх. Настоящий ужас — это неизвестность.

Незнание своей судьбы — худший вид страха.

Он обвивается вокруг моей грудной клетки, как проволока, пытаясь сломать кости и уколоть мое сердце.

Страшна не тьма, а то, что внутри нее. И прямо сейчас эта тьма наполнена тихим, но смертельным присутствием Адриана.

Мой взгляд по-прежнему сосредоточен на его спине, на волнах мышц под рубашкой и чернилах, выглядывающих из-под полузакатанных рукавов. Его шаги ровны, как будто эта чертова ситуация нормальна.

Как будто подцепить бездомную женщину и навязать ей роль жены — это что-то вполне приемлемое. Чувствует ли этот человек когда-нибудь? Есть ли у него бьющийся орган, подобный тому, что бьется внутри меня, или он другой вид, чье сердце только качает кровь в его венах?

Если он так заботился о своей жене, как он мог так легко обменять ее на фальшивку?

Но, возможно, он использовал ее так же, как использует меня. Такие люди, как он, не имеют привязанностей и являются бессердечными монстрами, которые умеют только брать.

Когда Адриан входит в спальню и закрывает за нами дверь, я хочу, чтобы страх был единственным чувством, населяющим меня. Я хочу, чтобы мой желудок сжался от прилива адреналина, а не от какого-то другого безумного ощущения, которое я не хочу называть.

Потому что я знаю, что он позвал меня сюда не только для того, чтобы поспать. Я знаю, что сейчас в его дурацкой голове вынашивается какой-то дикий план.

Моя потребность в бегстве медленно тускнеет, сменяясь странным принятием.

Это пройдет, как и все остальное в моей жизни.

Пока он не видит моей реакции, он не доберется до меня.

Адриан расстегивает ремень, и я смотрю, завороженная, пойманная в ловушку оцепенения, как он оборачивает его вокруг своей руки с пустым выражением на лице.

— Встань на колени.

Глава 15

Уинтер

Мой дикий взгляд перескакивает с его пустых глаз на ремень, обмотанный вокруг руки.

Должно быть, он шутит.

Но это не так.

Адриан сказал, что он не шутит, и я ему верю.

Я весь день извивалась от ощущения отпечатков рук, которые он оставил на моей заднице, так что я искренне верю, что он собирается выпороть меня ремнем прямо сейчас.

— Пожалуйста, не надо.… — Я не хочу прибегать к попрошайничеству, и как только я говорю эти слова, я понимаю, что это пустая трата моей энергии. Я знаю, что таких, как он, не останавливают ни мольбы, ни слезы. Во всяком случае, он получает от этого удовольствие. Точно так же, как он получает удовольствие, наказывая меня.

Поэтому, когда он произносит свои следующие слова, я вздрагиваю от неожиданности.

— А что ты хочешь сделать вместо этого?

— Все, что угодно.