Обет обмана

Это не угроза, во всяком случае, кажется, что…

Мои мысли обрываются, когда шаги приближаются, и на верхней ступеньке лестницы появляется маленький мальчик. Он спускается, держась за перила, его крошечные пальцы сжимаются вокруг них, как тиски. На вид ему не больше пяти, плюс-минус.

Нет никаких сомнений, кто этот маленький мальчик.

Он вылитый Адриан с его темными волосами и серыми глазами. Только у него они светлее и больше.

Мои подозрения подтверждаются, когда он спрыгивает с последних двух ступенек, крича.

— Папа!

Когда он бежит к нам со всех ног, мои каблуки запинаются. Жесткая, неподатливая тяжесть давит на мою грудную клетку, словно намереваясь раздавить кости и пронзить сердце.

Вид мальчика пробуждает воспоминания, которые я так долго хранила в себе.

Крошечные ручки и ножки.

Маленькое личико.

Запах ребенка.

— Помедленнее, Джереми. — говорит Адриан рядом со мной, но я слышу его так, словно нахожусь под водой.

Мальчик, Джереми, поднимает голову и останавливается на полпути. Его огромные серые глаза встречаются с моими, и они расширяются еще больше, когда он шепчет.

— Мамочка?

Я не знаю, то ли это слово, то ли то, как он смотрит на меня, когда говорит это, как будто он нашел мир после того, как потерял его, но слезы, которые я не проливала слишком долго, хлынули из моих глаз.

Они быстро и сильно стекают по моим щекам, пропитывая кожу и вырывая рыдания из горла.

— Лия? — Адриан хватает меня за плечи и опускает голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Мое зрение настолько затуманено, что я не вижу его. В этот момент я понимаю, что дрожу, и мои конечности больше не могут держать меня.

— Лия!

— Я не Лия, — шепчу я, когда темнота уносит меня прочь.

Глава 8

Адриан

Тело Лии обмякло у меня на руках, веки закрылись, пот выступил на висках. Я прижимаю ее маленькое тело к себе за талию, когда ее ноги теряют всякую силу.

Положив руку ей под колени, я поднимаю ее, как и раньше. Ее голова склонилась в неловком положении, прежде чем упасть мне на плечо. Ее губы дергаются, а лицо становится таким бледным, что вены все отчетливее проступают сквозь кожу.

— Мамочка…?

Я смотрю на Джереми, который держит игрушечного солдатика и борется со слезами. Он должен быть в своей постели в такое позднее время, и все же он здесь. Должно быть, он обманул свою няню, чтобы спуститься и встретиться со мной. Последние несколько недель он часто так делает, хочет меня видеть и устраивает истерики, чтобы я уделил ему внимание.

Я точно знаю, почему он так себя ведет. Потеряв мать, он не хотел потерять и меня. Иногда он прокрадывается в мою спальню, просто чтобы убедиться, что я там.

— Она просто уснула, Malysh. — говорю я с американским акцентом. Русский акцент — для одних ситуаций, а американский — для других.