Обет на крови

– Ну что, котик, смотришь? Разве я не права? Разве так настоящие рыцари поступают? А ты ведь считаешь себя даже не рыцарем, самим королем!

Пришлось Стародубову, который отчего-то терялся иногда в обществе этой, по сути, обычной валютной проститутки, оправдываться:

– Извини, дорогая! Я думал, что после бессонной ночи, ты будешь долго спать! Иначе шампанское уже давно стояло бы возле постели!

Девица, размахивая полами раскрывшегося пеньюара, подпрыгивающими в такт ходьбе полными, упругими грудями, подошла к столу, села на него, заложив ногу на ногу:

– Ладно, кавалер, проехали! Давай лучше выпьем, а то голову словно трамвай переехал!

Стародубов представил, как выглядела бы Лиля, если бы ее голову переехал трамвай. Улыбнулся, поставив свой коньяк в бар, занявшись шампанским. Его любовница ничего, кроме игристых вин, из спиртного не пила. Передал ей полный, шипящий фужер. Выпили. Лиля закурила, пуская дым в сторону любовника.

Стародубов сел в резное рабочее кресло.

Девица, развалившись на столе, спросила:

– И какие у нас на сегодня планы? Завалимся в постель? Или отправимся куда-нибудь?

Валентин Савельевич ответил:

– И в постель завалимся, и отправимся в одно уютное местечко, но... позже, у меня скоро здесь, в этом кабинете, должна состояться очень важная деловая встреча! А вот потом...

Проститутка фыркнула:

– Подумаешь, какой премьер-министр, деловая встреча! Ты ради этого под халат рубашку с галстуком нацепил?

– Лиля! Не следует делать мне замечаний!

– Ладно! Встречайся, с кем хочешь, кстати, эти твои деловые партнеры – не бабы? Ну, ну, шучу! А я забираю шампунь и в ванную. Как закончишь с делами, приходи! Я тебе такой массаж главной нижней конечности сделаю, что обо всем на свете забудешь! Даже об уродине-жене с дебильной дочкой.

Стародубов хотел было возмутиться на оскорбление своей семьи, но проститутка, фыркнув дикой кошкой, держа в руке полную бутылку шампанского, виляя оттопыренной назад попкой, что сводило с ума хозяина особняка, медленно удалилась. Проводив ее взглядом, Стародубов проговорил: «Дура дурой, но хороша! Чертовски хороша! Только ради этого и еще дикой необузданной страсти в постели можно было терпеть от нее все! Даже оскорбления. Ведь если разобраться, все эти оскорбления лишь слова! Умный промолчит, дурак ... а с дурака или с дуры, такой, как Лиля, какой спрос?» Допив спиртное, Стародубов поставил бутылку с бокалом в бар, прошел к платяному шкафу. Снял с себя халат, заменил его пиджаком от дорогого костюма, брюки которого уже были на нем, вместе с не менее дорогими и модными сейчас черными узконосыми лакированными туфлями. Брызнув на пиджак немного «Фенди», мужских духов, запах которых просто обожал, подошел к зарешеченному окну. За стеклом начал накрапывать слабый и теплый дождик.