Обет на крови

И получилось так, что эта балка или отдаленный кювет оказался между позициями левого от рощи фланга снайперов Гончарова и бойцами, обосновавшимися справа, откуда и произвел выстрел по Казбеку прапорщик Тараскин. Действия Тадаева оказались стремительными. Первым сориентировался капитан Шарипов.

Он вскочил из травы и, крикнув:

– Чечен мой! – бросился в балку.

Гончаров приказал находившимся рядом с собой Власенко и Серегину:

– Влас! Корнет! В обход балки, следом за Баскаком, вперед!

Прапорщики рванулись вдоль дороги, обойдя небольшой овраг с обеих вершин.

Гончаров вышел из леса. К нему присоединились Дробышев, Гусаров и Карпушин. Последнему командир группы приказал заняться невольницей, при необходимости оказав ей медицинскую помощь и в первую очередь успокоить перенесшего смертельный ужас подростка. Для этого в боевой аптечке имелись необходимые препараты. Сам же майор подошел к еще дышавшему надсмотрщику лагеря рабов.

– Ну что, Ахмад? Не ожидал получить пулю от своего товарища, которого братом называл?

Но чеченец уже ничего не мог ответить. Он хрипел, глаза его были закрыты, в уголках рта появилась желтая пена. Окровавленная грудь высоко вздымалась. На какое-то мгновение, как показалось Гончарову, к чеченцу вернулась способность мыслить. Так бывает перед самой смертью. Он взглянул мимо русского офицера в голубое небо и, дернувшись несколько раз, затих. Только едва заметные судороги сотрясали тело Ахмада.

Майор отошел от него. Посмотрел в сторону, куда побежал Тадаев, а за ним и бойцы спецназа. Услышал короткую очередь, затем вторую. Дробышев предложил:

– Может, воспользуемся «УАЗом» и перережем путь этому архару?

Майор отрицательно покачал головой, уверенно сказав:

– Никуда он не денется! Баскак сумеет его стреножить!"

"Тадаев бежал настолько быстро, насколько хватало сил. Смертельный, холодный страх подгонял его. Он почти ни о чем не думал, лишь бы убежать подальше от этой проклятой рощи, от этого проклятого русского спецназа, все же сумевшего переиграть банду Змеелова. Добежать до трассы и прыгнуть в камыши. Там, в зарослях, пусть и слабенький, но реально существующий шанс на спасение. Лишь бы проклятые гяуры не начали стрелять. Лишь бы они не догнали его. Тадаев бежал изо всех сил, держа автомат в руке. Надежда на спасение с каждым шагом крепла в нем, бандит пробежал более половины пути до трассы, а по нему не стреляли. Может, спецназ потерял его? Это возможно, но все же? Мало ли что могло произойти? И была ли группа захвата столь многочисленной, чтобы организовать преследование? Может, на его захват в рощу прибыло всего несколько человек, а основные силы брошены к дому? Но он не вернется туда. Почему же по нему не стреляли? Мысли лихорадочно метались в голове бандита.