Обет молчания

Видно не любил человек шефа подставлять себя чужим взглядам. В этой темноте двигаются, дышат, переговариваются люди. Люди, которых мне предстоит убить.

— Что за хреновина? Как дело, так какая-то ерунда случается.

— Да ладно ты, не нервничай. Счас включат. А если не включат, этот очухается, свечи найдет. Расслабься.

Расслабься, расслабься, — соглашаюсь я, проползая в комнату. Мне азартно и одновременно спокойно. Я уверен в своих силах. В этой дуэли мне не проиграть.

Захожу за голоса. Плыву подошвами над полом.

— Черт, закурить, что ли? — говорит один.

Опасность! Свет зажженной спички мгновенно снимет с меня покрывало невидимости. Теперь я знаю с кого начать. Продвигаюсь к курильщику, захожу сзади, слышу его дыхание, чувствую ладонью вытянутой руки теплую струю воздуха, выдыхаемого из носа. Значит, горло на десять сантиметров ниже. Приготавливаю мастерок.

— Дьявол! — ругается жаждущий закурить, не сумев в темноте сразу открыть пачку.

Пора! Мгновенным движением я зажимаю ему ладонью рот, вторым перерубаю горло.

Наверное это жестоко, когда невидимые руки из темноты внезапно лишают тебя жизни, не оставляя даже права на сопротивление. Это жестоко. Но они этого хотели сами.

Минус два!

— Ты чего? — настороженно спрашивает другой, слыша непонятные шум и бульканья.

Я аккуратно укладываю вторую жертву на пол.

— Ты чего?!

Щелкает курок. Он вытащил оружие.

— Сема! Ответь, Сема!! Кто здесь?!

Бесшумно, как отходящая пантера, я наползаю на последнего оставшегося в живых врага.

— Семе-о-он!!

Выстрел!

В мгновенной вспышке света я вижу искаженное страхом лицо. Теперь надо спешить. В быстром прыжке я настигаю жертву и сильно ударяю ручкой мастерка по затылку. Он вскрикивает и оседает.

Минус три. Все!

Подхватываю, забрасываю на плечо все еще бесчувственное тело подзащитного и быстро, но не торопясь, выхожу из квартиры. Навстречу мне по лестнице пыхтя и чертыхаясь карабкается человек. Почти наверняка это водитель машины, услышавший выстрел. Встреча с ним не входит в мои планы. Я отстраняюсь, прижимаюсь к стене. И все-таки он задевает меня.

— Гражданин, нельзя ли поосторожней, — капризным тоном возмущаюсь я.

— Заткнись! — отвечает он и снова, спотыкаясь на ступеньках, несется вверх по лестнице.

Я выхожу на улицу. В замке стоящей напротив машины, как ожидалось, торчат ключи. Оно и понятно. Я роняю на переднее сиденье спасенного мной агента и нажимаю на газ.

Эх, жаль ремонт доделать не успел. Завтра понаедет сюда милиции, пресса, а на четвертом этаже конь не валялся — грязь, разбитые стены. Стыдно! — говорю сам себе, — прямо хоть возвращайся завтра.

Это я выпендриваюсь, бодрячка изображаю из второсортного вестерна, так сказать, играю победу. Потому что на самом деле мне плохо. Очень плохо.