Обещания и Гранаты

Это был всего лишь я.

Мой разум кружится, пытаясь осмыслить то, что она говорит. Как восемнадцатилетняя девчонка держала меня за гребаные яйца последние несколько месяцев, но что более важно, почему?

Она сглатывает, когда я спрашиваю об этом, садясь на свое место.

— Я могла бы попросить своего брата, но ты специализируешься на секретности, верно? — Я сделала кое-что… плохое, и мне нужно исчезнуть.

В большинстве версий мифов Аид — злодей.

Похититель, вор, мерзкое существо, низвергнутое с Олимпа и вынужденное жить в одиночестве в Подземном мире, среди душ умерших.

Они говорят о его жестокости, обвиняют в прошлых преступлениях.

Никто никогда не говорит о том, как он спас Персефону. Затащил ее в ад как свою королеву, управлял целым королевством

только для того, чтобы сделать ее счастливой.

Окружил ее любовью и нежностью, отдал ей свою душу в ту же секунду, как только увидел ее фигуру, пораженный ее красотой и чистотой.

Они видят в нем только плохого парня, потому что хотят видеть его таким. Нужен кто-то, на кого можно свалить свою неудачу или кого можно обвинить, когда случается всякое дерьмо.

Никто из них не видит того человека, которого вижу я. Который прямо сейчас сидит, прочно упершись задницей в мокрый песок, и ждет, когда следующая волна ударится о берег. Его руки такие большие, что полностью обхватывают талию нашей дочери, и он подбрасывает ее вверх и вниз каждый раз, когда на них плещется вода, их смех разносится по пляжу туда, где я сижу, работая над своим письменным запросом.

В итоге я не вернулась в университет; в течение нескольких месяцев после моего возвращения в Аплану я наблюдала, как жизнь, которую я знала в Бостоне, рассыпалась в прах, мои сестры внезапно оказались вытесненными из привычной жизни лицами и вынуждены были остаться с нами на острове на некоторое время. Кэл был занят инвестициями, стараясь не обращать внимания на тот факт, что он не получал известий от Вайолет с весны, хотя я могла сказать, что это беспокоило его.

Затем, несмотря на то, что я добросовестно принимала противозачаточные средства, я забеременела, и хотя Кэл поначалу не решался проявлять волнение из-за своего прошлого, он был удивителен, держа меня за руку на протяжении всей беременности, полагаясь на свои собственные медицинские знания, чтобы успокоить любые вопросы или опасения, которые у меня были.

Я тоже колебалась из-за того, как он однажды сказал, что не хочет иметь детей, но когда я сказала ему, что у нас будет маленькая девочка, то поняла, что дело не в том, что он не хотел детей, а в том, что он думал, что не заслуживает их.

Он наказывал себя за то, что мои родители сделали с ним. Особенно моя мать.