Обещания и Гранаты

— Это было достаточно плохо, — говорит Ари, потирая ладони о руки. — Папа редко бывает дома. Стелла думает, что у него есть любовница.

Стелла брызгает слюной, дико мотая головой, выбивая прядь светло-каштановых волос из низкого пучка.

— Я этого не говорила. Я сказала, что была бы удивлена, если бы это было не так, а это не то же самое.

— Неважно, — говорит Ари. — Я уверена, что он у него она есть. Ты же знаешь, что мама постоянно погружена в себя. После ее интрижки.

Мое сердце практически выпрыгивает из груди, это единственное предложение разрушает все мое мировоззрение. Я перевожу взгляд на нее, затем снова на своих сестер, пытаясь осмыслить то, что они только что сказали.

— Прости, — говорю я, моргая. — Ее что?

Ариана и Стелла беспокойно переглядываются, словно пытаясь решить, что же все-таки они должны мне сказать. Стелла опускает взгляд, впервые замечая бриллиант на моем безымянном пальце левой руки, и это полностью завладевает ее вниманием, прерывая все, что они собирались сказать.

— Иисус, Мария и Иосиф, — говорит она, притягивая мою руку ближе к своему лицу. — Он чертовски огромный.

— Держу пари, это не единственная огромная вещь…

— Хватит! — Папа огрызается, подходит и хватает Ариану за запястье, выкручивая его назад, когда оттаскивает ее от меня.

Мой взгляд метнулся к Кэлу, который молча отступил, засунув руки глубоко в карманы костюма. Эта мышца под его глазом беспорядочно дергается — единственный признак того, что его вообще что-то беспокоит.

Или, может быть, его беспокоит не столько то, как ведут себя мои родители, сколько тот факт, что он здесь и вообще вынужден терпеть все эти взаимодействия.

— С меня хватит позора, нанесенного вашей семье, — говорит папа, выходя из комнаты и увлекая Ариану за собой. — Ты будешь ждать Отца Сабино на крыше.

— На крыше? — Она прижимается к нему, когда он ведет ее вверх по винтовой лестнице. — Что ты собираешься сделать, столкнуть меня?

— Не будь такой чертовски драматичной, Ариана. Тебе повезло, что я не отправил тебя в монастырь после всего, что ты натворила.

Их крики эхом отражаются от стен, отскакивают от потолка и возвращаются к нам, прежде чем затихнуть и полностью исчезнуть. Стелла неловко ерзает, оглядываясь через плечо на маму.

Вздохнув, мама делает шаг вперед и кладет руку Стелле на плечо. Это своего рода утешительный жест, который я могла бы получить несколько месяцев назад, но не теперь, несмотря на истории, которые я слышала о том, как сильно мама скучала по мне все это время.

Когда она полходит ближе к Стелле, я сдвигаю ногу в сторону и придвигаюсь к Кэлу, находя утешение в крепком ощущении его тела напротив моего и в этом аромате корицы и виски, который каким-то образом пропитывает его.