Обещай мне

Еще он говорил, что заразился от нее радостью жизни и теперь перезаразит весь мир этим диковинным недугом, если раньше не скончается от него. А она в ответ уверяла, что никто еще не скончался от радости жизни…

Филиппа прогнала воспоминания. Какой смысл жалеть о том, что было? Она и так вынесла достаточно боли.

– А как дела у воспитательницы, которая меня заменила? – Филиппа перевела разговор в более безопасное русло.

– У воспитательниц, – поправила Беатриса. – Мы взяли на твое место сразу троих, все благодаря великодушию маркиза Сэндхерста. Его пожертвования позволяют нам оплачивать труд троих воспитательниц сразу, ты только подумай об этом! Одна преподает французский, другая – историю, а третья – математику.

– Маркиз Сэндхерст был сама щедрость, – подхватила Бланш. – У нас даже остались деньги на новые учебники, карту и глобус. А если бы ты видела, как теперь обставлена гостиная! Твой второй муж был человеком большой души.

– Это верно, – тихо произнесла Филиппа, водя кончиком пальца по краю чашки. – Сэнди был добр и великодушен, как немногие на этом свете.

– На другой день после того, как ты… бежала из страны, нас посетила маркиза С&ндхерст, – негромко и с оттенком грусти произнесла Бланш. – Она сказала, что в твоей жизни произошла трагедия, но подробностей не рассказывала. Нам показалось, что ты нисколько не упала в ее глазах, хотя в скандале был замешан ее сын.

– Газеты печатали разного рода сплетни о Уорбеке, – вступила в разговор Беатриса, на ее лице читалось сочувствие. – Скажи, дитя мое, неужели он действительно бил тебя, принуждал к… – Она смущенно умолкла.

– Нет! – вырвалось у Филиппы, и против воли голос ее зазвенел от возмущения. – Никогда не слышала более гнусного обвинения! Как они посмели!

– Успокойся, дорогая, успокойся! – заволновалась Бланш, поглаживая ее по плечу с материнской нежностью. – Все уже позади, все в прошлом, а мы любим тебя так же, как и прежде. Тебе нужно сейчас думать не о прошлом, а о будущем.

Филиппа была потрясена. Она и представить себе не могла, какие потоки грязи обрушились на Корта. Она покинула страну еще до того, как первые сплетни про-Дсочились в прессу. Она регулярно получала письма от близких, но никто из них даже словом не намекнул, какие гнусные «новости» развлекали избранное общество в течение десяти месяцев. Что ж… неудивительно, что у Рокингемов он смотрел на нее с таким презрением. Когда-нибудь ей придется рассказать правду. Нельзя позволить жадному до сенсаций свету думать, что муж был с ней жесток или позволил себе нечто такое, что заставило ее обратиться в бегство.

Филиппа перевела разговор на другое.

– Расскажите, как жили без меня.