Кровавые обещания

Жажда эндорфинов вспыхнула с новой силой, и теперь в сознании шла борьба.

У меня хватило здравого смысла не озвучивать эти мысли. Я просто попыталась умиротворить Дмитрия.

– Не думаю, что стала бы сильнее Натана, даже если бы меня обратили… то есть пробудили.

Он провел рукой по моим волосам и как будто начал успокаиваться, но в глазах все еще светились гнев и нетерпение.

– Поначалу, возможно, и нет, но после перемены ты не утратишь ни физической силы, ни силы воли. Он ненамного старше нас… недостаточно, чтобы разница была ощутима, вот почему он всегда отступает в наших с ним схватках.

– А почему ты отступаешь?

Я почувствовала, что его тело напряглось, и осознала, что мой вопрос может быть воспринят как удар по его героизму. Я сглотнула, снова чувствуя страх. Он все еще сжимал мою руку, и она начала болеть.

– Потому что в одном он прав, – сухо ответил Дмитрий. – Если я убью его, Галина разгневается на нас, что непозволительно. Пока.

– Ты говорил раньше, что ты… что мы… должны убить ее.

– Да, и как только мы это сделаем, то с легкостью завладеем и ее имуществом, и ее организацией.

– Что такое ее организация?

Я продолжала отвлекать его: вдруг гнев рассеется, а вместе с ним исчезнет и монстр?

– Многое. Богатство не дается без усилий.

– Нелегальные дела, которые наносят вред людям?

– Это так важно?

Это был, конечно, риторический вопрос, на который я отвечать не стала.

– Но ведь Галина когда-то была твоим учителем. Неужели ты способен убить ее? Я имею в виду, не в физическом смысле… Я имею в виду моральный аспект.

Он задумался.

– Я уже объяснял тебе. Это вопрос силы и слабости. Хищника и жертвы. Если мы сможем одолеть ее – а я в этом не сомневаюсь, – значит, она жертва. Конец истории.

Я содрогнулась. Какое пугающее, жесткое и суровое восприятие мира! Наконец Дмитрий отпустил мою руку, и волна облегчения затопила меня. Я поднялась на дрожащих ногах и опустилась на кушетку. Он сел рядом со мной.

– Почему Инна напала на меня? Почему она защищала Натана?

– Она любит его, – ответил Дмитрий, не скрывая своего отвращения.

– Как?..

– Отчасти потому, что он обещал пробудить ее, когда она прослужит тут какое-то время. Это говорят почти всей прислуге.

Я вспомнила, Сидни рассказывала, почему алхимики против, чтобы люди узнали о вампирах, – как раз потому, что они могут захотеть, чтобы их тоже обратили. Говорят?

– В большинстве своем они недостойны этого. И очень часто кто-нибудь, проголодавшись, просто съедает очередного человека.

Меня затошнило – и не от близости Дмитрия.

– Как гадко.

– Ничего подобного.

Я не думала, что он снова начнет трясти меня, но его глаза угрожающе замерцали. Монстр притаился совсем рядом.

– Время уходит. Я был очень снисходителен, Роза. Снисходительнее, чем к кому-либо другому.