Кровавые обещания

О таких вещах сразу всем становится известно, и меньше всего хотелось бы, чтобы люди думали, будто принцесса Драгомир не в состоянии удержать в желудке спиртное. Тебе нужно поддерживать репутацию семьи.

Лисса залпом допила мартини.

– Сомневаюсь, чтобы увлечение алкоголем сказалось на знаменитой репутации моей семьи.

Эйвери оттолкнула Адриана и втиснулась в шезлонг рядом с ним.

– Не говори. Ты удивишься, но пройдет десять лет, и эти люди будут вместе с тобой заседать в совете. Ты захочешь протолкнуть какую-нибудь резолюцию, а они станут перешептываться, мол, помните историю, когда она напилась и ее вырвало на вечеринке?

Лисса и Адриан рассмеялись. Лисса не думала, что ее вырвет, но считала, что этим можно будет обеспокоиться позже, как и остальными проблемами. В алкоголе хорошо то, что он заглушал воспоминания об инциденте, приключившемся днем. Татьяна представила Лиссу ее будущим стражам: опытному мужчине по имени Грант и «молодой леди», которую звали Серена. Оба производили приятное впечатление, но их сходство с Дмитрием и мной просто ошеломляло. Принять их на службу – все равно что совершить предательство по отношению к нам. Тем не менее Лисса просто кивнула и поблагодарила Татьяну.

Позже Лиссе стало известно, что первоначально Серена должна была стать стражем девушки, которую знала всю свою жизнь. Девушка не принадлежала к королевской семье, но иногда, в зависимости от числа стражей, их получали даже простые морои – правда, не больше одного. Однако когда позиция стража Лиссы оказалась свободна, Татьяна отменила первоначальное назначение Серены к ее подруге. Серена улыбнулась и сказала Лиссе, что это не имеет значения. Долг превыше всего, продолжала девушка, и она будет счастлива служить ей. Тем не менее у Лиссы возникло очень тяжелое ощущение – она понимала, как трудно для обеих девушек расстаться и как несправедливо назначение. Но здесь не было ничего нового: все тот же перевес в пользу власти, которую никому не под силу сдерживать.

Уходя с этой встречи, Лисса проклинала собственное смирение. Если уж у нее не хватило мужество уехать вместе со мной, рассуждала она, ей, по крайней мере, следовало занять твердую позицию и потребовать, чтобы Татьяна назначила к ней мою мать. Тогда Серена смогла бы вернуться к своей подруге, и хотя бы одна дружба в мире не была разрушена.

Мартини оказывало двойное действие – одновременно и притупляло боль, и заставляло чувствовать себя еще хуже, что казалось вовсе лишенным смысла.

«Плевать», – подумала Лисса и, заметив проходящего мимо слугу с подносом, помахала ему рукой, чтобы заказать еще.

– Эй, можно мне… Эмброуз?

Она удивленно смотрела на стоящего перед ней парня.