Обещаю, больно не будет (СИ)

И мне уже не важно, по чьей вине это произошло, твоей или моей. Наверное, виноваты мы оба. Пусть так! Я не хочу ничего обсуждать. Я не хочу с тобой общаться. Я не хочу тебя видеть. И уж прости, не имею не малейшего желания терпеть твои отвратительные выходки.

— Да послушай же ты...

— Я уже наслушалась! Просто исчезни из моей жизни, я тебя, как человека прошу! Боже..., — задохнулась я на мгновение и словила паническую атаку, — а человек ли ты вообще, Басов? Куда мне бежать, чтобы наконец-то навсегда от тебя избавиться?

— Поешь, и я тебя отвезу, — садится за стол и начинает технично орудовать вилкой.

Что об стенку горох!

— Знаешь, что? — наклоняюсь я над ним, а сама не понимаю, как ещё могу говорить внятно, потому что внутри меня творится какой-то апокалипсис. — Засунь свои требования себе в задницу, Басов. И ешь сам свой чёртов завтрак, чтоб ты им подавился!

— Да что с тобой такое? Какая муха тебя укусила? Вчера же было всё нормально! — подскочил он со стула и отшвырнул от себя вилку, вперивая в меня свой горящий взгляд.

А меня от него будто бы крутым кипятком обварило. Трясёт."

"— Никогда между нами не было нормально, Басов. Никогда! Ты врал мне, измывался, смеялся за глаза, предавал, — я сорвалась на крик, но тут же стихла. Ярость застилала глаза. Раны, нанесённые этим парнем моему сердцу в прошлом, вновь заболели в полную силу.

И уже не стерпеть. Не заглушить никакой анестезией.

— Ты ведь и меня осудил под стать себе. И знаешь почему? Потому что при всём своём эгоизме, ты прекрасно понимаешь, что любить тебя не за что. Что ты чёртова пустышка, Ярослав!

Всё!

Высказалась. Вывалила ту кучу дерьма, что носила в себе все эти годы.

Сделала пару шагов назад и упёрлась ягодицами в спинку дивана. Присела, дыша так, как будто пробежала многокилометровый марафон. Руки плетьми упали вдоль тела. Меня откатило в точку невозврата, где уже плевать, что будет дальше.

Полегчало ли мне? Нет.

Когда за рёбрами вопит дурниной израненное сердце, априори не может быть легко и хорошо. Потому что эта глупая, недальновидная мышца до сих пор что-то испытывала к своему мучителю. Иррационально к нему тянулась. Верила, что где-то там, за сотней стальных дверей под амбарными навесами, спрятано нечто светлое и чистое.

То самое, что может оправдать его веру в этого жестокого человека.

— Я тебя понял, Истома, — на выдохе и тихо произнёс Басов, а затем окончательно вышел из-за стола, — поехали, отвезу тебя домой.

Господи, неужели достучалась?

Глава 24 – Курочки

Вероника

Прохожу в прихожую. Проверяю телефон и чертыхаюсь, понимая, что он разрядился в ноль. Наверное, Марта там с ума сходит от беспокойства, пока я тут чёрт-те чем занимаюсь. Обуваюсь, нервно одёргивая подол своей юбки и переживая, что на мне нет белья.