Обещаю, больно не будет (СИ)

В тягостном молчании мы доехали до приюта, где я всё ещё в свободное время помогала с животными, выгулом и кормлением собак, от которых отказались те, кто их приручил. Я распрощалась с Максимовской и вошла в ворота заведения, а уже на ресепшене услышала звучный голос своей начальницы, которая с пеной у рта принялась мне рассказывать о новом жертвователе.

И, оказывается, что этому аттракциону невиданной щедрости поспособствовала я.

Вот это новости с полей!

— И как зовут благодетеля? — с улыбкой уточнила я, хотя уже знала, что мне ответят.

— Ой, пошли, покажу. Он там с Савелием общается, активно пытается понять, чем ещё нам помочь, — потащила меня женщина за собой, и мы вышли к вольерам, где уже с важным видом расхаживал Басов, слушая лекцию от смотрителя приюта.

Увидел меня. Улыбнулся. Больно уколол своим магнетизмом.

А я только беспомощно опустила руки вдоль туловища и закрыла глаза.

— За что мне это всё?

Глава 28 – Инвалиды

Вероника

— Ну, узнала парня, Вероника? — интересуется Валентина Ивановна, и я перевожу на неё усталый взгляд.

— Да.

— Что-то не так? — хмурится женщина и поджимает тонкие губы. — Ты только скажи, и я тут же сверну лавочку. Ты мне как дочь, и я не позволю...

— Всё нормально, — хватаю я её за руку и натягиваю на лицо пластмассовую улыбку, изо всех сил давая понять, что меня ничего не напрягает. Наоборот, я цвету и пахну в компании человека, который однажды хладнокровно расстрелял в упор сердце, что бесконечно и преданно его любило.

— Уверена?

— Да, я просто устала на учёбе. Сейчас немного прогуляюсь с собаками и мне сразу станет легче, вот увидите.

— Тогда и спонсора с собой прихвати, — подмигнула мне сердобольная женщина и умилительно сложила руки на груди.

— Хорошо, — выдохнула я раздражение через нос, а сама продолжала беззаветно растягивать губы в псевдосчастливом оскале.

Когда же всё это закончится? Когда я смогу просто жить, без оглядки на уродливое прошлое, которое с маниакальной одержимостью не перестаёт преследовать меня и испытывать на прочность. И мы снова, на пару с истрёпанным сердцем, смотрим в глаза своему персональному мучителю и с ужасом понимаем, что ещё ни один человек в этом мире, ни до него, ни после, не заставлял каждый волосок на моём теле вставать дыбом в его присутствии.

Один взгляд — и нервы гудят от напряжения, словно высоковольтные провода."

"Прикосновения под запретом — от них может быть короткое замыкание. А дальше яркая вспышка. И долгая, мучительная смерть...

Валентина Ивановна ведёт меня к Басову и болтающему с упоением Савелию, а затем заполняет эфир какой-то бесполезной, но нужной болтовнёй, которую я совершенно не слышу.