Обережник

По обоим берегам замёрзшей реки высилось аж четыре населённых пункта: три крупных, шумных и один небольшой, но окружённый куда более мощной стеной, чем остальные городища. Оба берега соединял мост на высоких сваях. На нём было не протолкнуться от народа и торговых лотков, это зрелище напомнило Даниле почти забытые им легендарные московские пробки.

– Ждан, – спросил Молодцов, – а мы куда едем вообще-то?

– Мы? На Холм, – друг махнул рукой в сторону крепости. – Но сначала заедем в Новоград, что дальше стоит. Малую толику князю отдадим за торговлю.

– Нет, конечно, остальное на Холме уплатим. Так заведено.

Данила малость прифигел от такого порядка. Князь, который живёт в отдельном замке, три городища, и в каждом, похоже, свои порядки. А все проблемы решаются на вече маханием кулаков. Мда… Как Ждан сказал – так заведено. И, насколько знал Данила, такой порядок продержится ещё лет пятьсот.

Налоговые дела Путята уладил только к вечеру. Приехал на Холм, но снимать гостиницу для своих охранников не стал – у него в городе имелось собственное подворье. Вернее, не своё, а принадлежащее купеческой сотне, в которой он состоял; туда-то купец и пригласил всех своих людей, а сам укатил решать торговые дела. Охранники, уставшие в ноль, разбрелись по комнатам и почти мгновенно уснули.

Зато наутро Ловкач, главный помощник Путяты, сообщил, что договор на реализацию товаров заключён и по этому случаю всех доблестных обережников приглашают на пир.

На том пиру было всё: и столы, ломившиеся от яств, и хмельные напитки, бьющие в голову почти так же, как водка, и девки – сколько хочешь и на любой вкус.

Данила праздновал, веселился и отдыхал, как все. Кому-то этот отдых покажется довольно однообразным, но Молодцова он полностью устраивал. Может, когда-нибудь он захочет большего, но пока выпивка и девки в хорошей компании были пределом его мечтаний.

Желание чего-то большего появилось на третий день празднования, когда из-за похмелья голова, казалось, готова была вот-вот лопнуть. Данила выполз из пиршественной на свежий воздух, сунулся головой в кадушку с холодной водой – вроде полегчало.

– Ну что, Даниил, голова что тыква гнилая, ткнёшь – и лопнет?

Молодцов повернулся, чтобы поглядеть на шутника… Батька! Воислав, как всегда, выглядел бодро и свежо, будто не пил со всеми. Данила прикусил язык: готовые слететь с него ругательства застряли в горле.

– Есть немного, – признался Молодцов.

– А я знаю, как сделать, чтобы голова после гулянки не болела. Знаешь, как?

Данила, не ожидая ничего хорошего, спросил:

– Бери лыжи. Айда со мной в лес, а там расскажу.

Молодцов вздохнул, но поплёлся исполнять приказ.

Воислав погнал на лыжах далеко от города, в еловую рощу.