Обережник

Снова шагнул назад и наткнулся на спину Будима.

В итоге мгновенно сбился с ритма, потерял равновесие – и был снесён могучим ударом щита, получив вдобавок обухом по бедру. Мастера уже хозяйничали в строю «молодых», как лисы в курятнике.

Данила, глядя на это дело снизу, с настила пристани, из-под козырька шлема, решил улучить момент и немного отдохнуть.

– А с копьём у тебя пока лучше получается, чем с секирой, – раздался возглас над ним.

Клек. Веснушчатое лицо светилось от радости. Улыбка как у пиромана, дорвавшегося до цистерны с горючим.

Сказал и ушёл. Правда, не добавил к своему высказыванию ничего о «пользованных тюленях» или «дерьмоедливых треллях». Данила с кряхтением поднялся. Первый раунд был явно за мастерами, впереди ещё один. Сколько всего будет состязаний, решит Воислав.

Учебные битвы продолжались до самого вечера. Во всех схватках неизменно побеждали опытные воины, при том что они давали отрокам возможность проявить себя: сделать слитный шаг, ударить. В общем, Молодцов сообразил, что строевой бой рулит, даже против мастера-фехтовальщика, но учиться этому бою ему предстоит долго. Уже в темноте измождённых учеников, причём без всяких насмешек и подколок, проводили к котлу, в котором булькал ужин. Данила, вымотанный и избитый (как без травм среди молодёжи обошлось – вообще чудо), слопал свою миску наваристого гуляша и отправился на боковую. В эту ночь дежурства на ладье у него не было.

Наутро прогноз Ждана не оправдался – всю команду ждал не поход, а пир. Его закатил компаньон Путяты в честь удачной сделки. Пригласили приказчиков и, само собой, всю охрану. Молодцова с другими бойцами усадили за стол, накрытый посреди широкого подворья, а старшие товарищи отправились пировать в терем.

Данила воочию убедился, что в Древней Руси едят не только кашу с хлебом. Были и мясо, и дичь, и приготовленные всевозможными способами овощи. И сладковатая бормотуха. Ни разу за всё своё удивительное путешествие Молодцов так вкусно не ел. Да так много. Измотанное постоянными тренировками и работой на вёслах тело требовало энергии. И Данила её поглощал – в виде сочного, только с костра, окорока кабана, вяленой рыбы и горячего, прямо из печи, хлеба.

Когда большая часть яств была уничтожена, наступило время музыки, песен и плясок. До драк вроде дело пока не дошло, зато устроили состязание в метании ножей. Данила решил попробовать, особых успехов не достиг, но и не опозорился.

Пели древние русичи громко, зычно, только слов не разобрать. Одна мелодия нараспев. Даниле больше понравились дудки и свирели, на которых прислуга с подворья вывёртывала затейливые коленца: весело и для ушей приятно.

Пляски были делом особенным. Если со стороны взглянуть, то и не поймёшь: то ли драка это, то ли танец.