Обережник

Тогда Гуннар себя торговым гостем называл.

– Даже так? – Добрыня изрядно повеселел. – Тогда клянусь вам, что сотня купеческая вам виру за всё сполна отдаст – и за имущество, и за людей побитых. Ну и доля в добыче вам тоже полагается: такого волчару в ловушку загнали. Мои гридни тоже не внакладе: панцири, я смотрю, у убитых добротные.

Добрыня внимательно рассматривал побитых стрелами викингов, броня у них и впрямь была что надо.

– Что творишь, посадник?! – хриплый от боли и отчаяния крик разнёсся над заимкой. – Хулу на богов наводишь, всю землю и людей наших позоришь перед ними.

Кричал варяг, совсем молодой парень (Данила дал бы ему лет двадцать, то есть на самом деле ему вряд ли стукнуло больше семнадцати), но уже с длинными усами, в кольчуге, усиленной на груди стальными пластинами.

Его осторожно тащили двое гридней. Из бедра и бока у него торчали обломки стрел, варягу наверняка было больно, и он потерял много крови, но это не сказывалось на его поведении – двоим гридням с трудом приходилось удерживать раненого воина. Варяг всё время вырывался из захвата и вырвался бы, если б не подводила нога. С другой стороны, если б не раны, гридни тоже не деликатничали бы с ним.

– Ты что ж такое говоришь? – тихим, не сулящим ничего доброго голосом спросил Добрыня. – Или жизнь тебе не дорога, благодарности не имеешь за то, что тебе её оставили пока?

– Это ты не понимаешь, не знаешь, кому помогаешь. Этот, – гневный взгляд на Воислава, – чужеземца без роду и племени приютил, невесть из каких земель, который зло нам принесёт неизвестное. Опозорил он всё наше варяжское братство.

– Не тебе, отрок, о позоре говорить, – отчеканил Добрыня. – Я здесь посадник. Посажен князем Владимиром, верховным жрецом Перуна, за все земли, что под его рукой лежат. И я здесь решаю, что позор, а что нет. И я виру назначаю. Ты Правду нарушил, кровь пролил на моей земле. Как спросить с тебя, потом решу, может, скажу серебром долг отдавать, а может, кровью.

Отрок-варяг подавленно замолчал.

– Уведите его, а будет норов показывать – укоротите, – и, обращаясь уже к Воиславу: – Ну, хватит языками молоть, вижу, у вас раненых много, помощь нужна. Чем сможем, пособим, а об остальном поговорим после.

Добрыня бросил ещё один оценивающий взгляд на Воислава. Тот в ответ лишь кивнул.

Новгородцы собрались в поход в полном боевом, то есть, кроме оружия и припасов, взяли с собой несколько лекарей. Точнее, гридней, что лучше других понимали во врачевании, имели при себе запас разных полезных травок и могли применить их по назначению. Каждому раненому оказали грамотную помощь, напоили целебными отварами, дальше всё зависело от самих пострадавших, их иммунитета и силы воли.