Обережник

Он тоже лил кипяток, прикрывал щитом, бросал копья. Гуннаровы ребята успели продолбить колеи под несколько лестниц, как назло, вечером потеплело и пошёл дождь, вся ледяная защита потекла. Завтра точно всё решится.

Правда, предаться грустным мыслям и настроиться на «последний и решительный» не вышло. И не потому, что враг решил устроить беспокоящий огонь, хотя причина беспокойства исходила как раз от него: со стороны вражеского стана послышался шум битвы. Сперва у всех мелькнула надежда: подмога! Но звуки боя стихли очень быстро, так быстро, что Воислав даже не успел спустить отряд со стены на вылазку. Каждому стало понятно, что либо подмога была слишком слабой, либо недруги подрались между собой.

Воислав, подумав, решил рискнуть. С отрядом из десяти проверенных воинов он двинулся на разведку, всё равно в темноте и под моросящим дождём никто ничего разобрать не сможет.

Данила оказался среди тех, кто отправился на вылазку: в самом деле, не только же отборных воинов Воиславу бросать в огонь.

Построившись клином – правая рука на плечо впереди идущего, – воины неторопливо двинулись по ледяному месиву из снега и грязи. Шагали медленно, поэтому звуков почти не издавали, правда, Данила чуть не потерял свои недавно купленные сапоги.

До опушки было рукой подать, когда из леса донёсся крик, потом ещё один.

– Пленных пытают, нефыри, – сказал Клек, за которого и держался Данила, Ждан остался в крепости.

– Уходить надо, батька, – прошептал Ходинец, но так, что и Молодцов услышал.

– Клек, а в самом деле, чего Воислав назад не поворачивает? – спросил он. – Если что, по такой трясине мы до своих не доберёмся.

– Цыц, – одёрнул его варяг. – Не лезь поперёд батьки, он лучше тебя знает, что делать.

– На колени, – приказал Воислав.

Весь десяток плавно опустился на колено в ледяную грязь и так замер, не двигаясь. Данила тоже старался не шевелиться и даже дышать как можно тише, но через пять минут такой ледяной купели его начало трясти.

Вдруг между деревьями мелькнул силуэт, причём, как показалось Молодцову, он не нёс в себе опасности. Мелькнул и спрятался. Ходинец уже приготовил к броску копьё, но никто сигнала тревоги не поднял.

– Мы свои, из крепости, – тихо даже не проговорил, а пропел Воислав. – Хочешь жить – иди к нам.

Силуэт вынырнул из-за дерева и стал приближаться к замерзшим воинам, шлёпая по снегу.

– Тише, – прошипел Воислав.

Но позади беглеца уже вспыхнули факелы и раздались резкие рубленые выкрики.

Молодцов даже ощутил что-то вроде облегчения: пускай бой, пускай всё решится как можно быстрее, лишь бы не сидеть больше в этом ледяном месиве.

Ходинец, ориентируясь по факелам, швырнул копьё. Один из огней упал и потух – значит, воин не промахнулся.