Обережник

Он читал про это, слышал рассказы: идеальный удар наносится быстрее четверти метра в секунду, тогда глаз не успевает заметить его и прочее. Но слышать – не увидеть это воочию.

Вернее, Данила как раз и не видел: глаз выхватывал только серебряные размазанные высверки вблизи обнажённых тел воинов. А варяги, держа в руках по два меча, умудрялись уворачиваться от едва видимой смерти и сами стремительно атаковали. В молниеносном темпе. Ни на секунду не прерываясь, не сбивая ритма.

Наверное, это всё-таки была отлаженная постановка, а не настоящий бой. Танец, посвящённый богу, великолепный и опасный. Варяги демонстрировали то, что называется совершенным боем, – минимум уклона от атаки (а это отточенный клинок, летящий в ничем не защищённое тело) и сразу же контрудар, от которого оппонент так же великолепно уклоняется. Воины стремительно двигались, менялись противниками, высоко прыгали, выли волками…

И вдруг всё закончилось. Варяг со шрамом резко воткнул в землю мечи, и все замерли. Данила даже ощутил разочарование, что танец прекратился.

– Начнём Перунову жатву, в дар ему, – зычно проговорил варяг.

Юноши из охранников подхватили под руки первого раба – тот и не думал сопротивляться – и отнесли его к идолу. Там уже стоял воин, беспечно зацепивший руки за пояс. Челядину протянули топор, тот умело за него схватился. Вся поляна замерла в ожидании. Раб с истошным криком ринулся на варяга. Тот не двинул и мускулом, всё так же стоял с руками на поясе. А затем вдруг оказался сбоку от челядина, с обнажённым уже и окровавленным мечом. Раб всё бежал, несмотря на лезущие из живота сизые гроздья кишок. О них он и споткнулся, упал, пару раз содрогнулся и умер.

– Тебе, Перун!!! – разом грохнули варяги на поляне.

Варяг, убивший раба, подошёл к трупу, запустил руки в рану, а после окровавленными ладонями прошёлся по деревянным губам идола.

– Тебе, Перун! – повторил он.

Его сменил другой варяг – пониже и поплотнее. Воины привели нового раба на заклание, по-другому назвать эти «поединки» нельзя.

Данила содрогнулся, когда увидел смерть раба, но и только. Он не мог поверить, что это всё по-настоящему, что смерть здесь, рядом, дышит в лицо. Всё воспринималось как фильм, очень реалистичный и жестокий, но фильм. Как же это так? Был человек – и умер. Навсегда! Такого же не может быть. Во всяком случае, не так люди умирают. Не так должен умереть он, Данила. В свою смерть Молодцов и подавно не верил.

Следующий поединщик из рабов попросил себе в руки меч.

– Никогда меча в руках не держал, – проговорил он сиплым, но счастливым голосом. Сделал шаг, и его голова слетела с плеч. Фонтан крови выстрелил высоко вверх и оросил рожу идола. Варяги одобрили это дружным рыком.

Следующий раб тоже попросил меч.