Оберег от испанской страсти

Что делает звезда?

— Стоит, нагнувшись над фарфоровым другом, — поморщилась я, — приподнял и повернул голову, видно его глаза… Ба! Он смотрит прямо в камеру. Почему тогда не схватил Катарин? Не поднял крик?

— Во-во, — кивнул Иван, — этот кадр при монтаже убрали. Но я получил нетронутые материалы, и Николай, режиссер, просил особое внимание обратить на то, что не включено в версию для телепоказа. Теперь сцена, когда Крису стало плохо в кабинете Никиты. Изучи следы на полу.

— Фуу! Спасибо, — передернулась я, — сам любуйся. Я только что поужинала.

— И все же преодолей брезгливость, — попросил муж и увеличил картинку. — Что перед нами?

— Салат, — нехотя ответила я, — помидоры, огурцы, горошек, лук зеленый…

— Тебе когда-нибудь становилось плохо? — поинтересовался Иван.

— Ни разу не напивалась до свинского состояния, — отрезала я.

— Неужели никогда в жизни тебя не тошнило? — удивился Иван.

— Случалось порой, — призналась я, — один раз в кабинете у стоматолога это произошло, реакция на лекарство. В прошлом году я отравилась в гостях шашлыком. А что?

— Ты не раз была в помещении, где людей ранее тошнило, — вздохнул Иван, — тебя саму мутило. Вспомни, как обычно выглядит рвота? И глянь на кадр так, словно снято место преступления.

Я сосредоточилась.

— Погоди! Здесь валяются просто порезанные мелкими кубиками овощи, их не жевали. Еда, прошедшая через желудок, выглядит иначе.

— Ага! — обрадовался Иван. — Сообразила наконец. А вот сценка, которая вошла в программу Правдивой. Крис блюет в кабинете Игрова. Никиты нет. Крупный план. Что на ковре?

— Гадость! — поморщилась я.

— Я отправил сию картинку твоему новому эксперту и узнал ее составляющие: картофель, соленые огурцы, докторская колбаса… короче, остатки «Оливье», которое, судя по виду, слопали примерно за час до того, как они наружу выпали.

Я не поверила своим ушам.

— Телевизионщики нашли где-то эту мерзость и сняли?

— Нет, просто смонтировали кусок из какого-то чужого видео, — пояснил муж.

Я поежилась.

— Гадость! Зачем это делать? И почему, когда рокеру стало плохо в кабинете продюсера, на паласе оказались просто аккуратно порезанные овощи?

— Потому что съемочная группа сначала ступила, — усмехнулся муж, — а затем нашелся человек, который сказал: «Народ! Когда человека вывернуло, на коврике не красота аккуратная лежит». Вот они и исправили косяк.

Новое забавное зрелище, — продолжал Иван, — драка в коридоре. Крис идет, пошатываясь, он явно хорошо выпил. Навстречу ему Ната. Рокер хочет поцеловать секретаршу, та отшатывается. Гумбанов бьет ее по лицу, течет кровь. Похоже, он ей нос сломал. А теперь то же самое в замедленном режиме. Смотри внимательно.

— Не испытываю ни малейшего желания, но повинуюсь, — вздохнула я.